Чтение онлайн

– - Ну-ну, это мы посмотрим. Может быть, там еще и хватит...

Когда ели второе, Ксения Дмитриевна, чтобы не молчать, рассказала о своей неожиданной встрече с Гашей.

– - ...Живет своей квартирой. Видно, ни в чем не нуждается. Замужем. И он и она зарабатывают. Очень упрашивала меня поселиться у нее...

При последней ее фразе все пять физиономий обедаю­щих вдруг повернулись к ней. И пять ложек, наполненных кашей, остановились в воздухе, между тарелками и раскрытыми ртами.

– - Ну и чего же вы не воспользовались ее предложением?
– - тоном удивления высказала Марья Степановна их общую мысль.

Остальные четверо в знак солидарности с ней мотнули головами.

– - Я непременно к ней зайду, -- произнесла Ксения Дмит­риевна.
– - Завтра же пойду посмотрю...

– - Чего же там смотреть?
– - резко проговорил Валерьян Валерьянович и насмешливо дернул плечами.

– - Поселяйтесь у нее, и больше ничего, -- дополнила сло­ва мужа Людмила Митрофановна, костлявая женщина с ма­ленькой головой и с узким, длинным, бесформенным, как верев­ка, туловищем.

– - Я поселюсь, но раньше хочу узнать, какая у нее семья, какой муж, -- оправдывалась Ксения Дмитриевна.

– - Не знаете, какой у нее муж?
– - злобной усмешкой покривил лицо Валерьян Валерьянович.
– - Известно: какой-нибудь коммунист, из рабочих, занимающий хороший пост.

– - Я этого не знаю, коммунист он или нет, -- сказала Ксения Дмитриевна.

– - Коммунист, коммунист, -- убежденно повторяла Людми­ла Митрофановна.

– - Партийный, партийный, -- настаивала и Марья Степа­новна.
– - Гашка девка ловкая, сообразительная, за беспартий­ного она не пошла бы.

– - Но вы смотрите не зевайте, поселяйтесь у нее поскорее, пока она не раздумала, -- советовала гостье молодая хозяйка.

– - Помните, что Гаша у вас в большом долгу, -- помогала молодой хозяйке старая.
– - Она вам многим обязана. Одних вещей сколько она у вас перетаскала, пока служила у вас горничной.

– - Как?
– - с острым наслаждением вскричал Валерьян Валерьянович.
– - Воровала?

– - Ну, конечно, -- ответила теща.

– - Вот так пролетариат!
– - воскликнул Валерьян Валерья­нович.
– - Воры!

– - Ну, что она у меня там таскала?..
– - снисходительно пожала плечами Ксения Дмитриевна.
– - Разную там мелочь: пудру, духи...

– - А чулки шелковые забыли?
– - поправила ее старая хозяйка и перестала есть.
– - А панталоны фильдекосовые, голу­бые, забыли?

На лице Ксении Дмитриевны скользнула тонкая улыбка.

– - Вы даже цвет тех панталон помните, -- сдержанно ска­зала она.
– - Прошло семь лет революции.

– - Тогда и вы хорошо помнили, это вы только теперь забы­ли!
– - съязвила старая хозяйка.
– - Я помню, как вы тогда из себя выходили, собирались в сыскное на нее заявлять.

– - Да, это верно, -- не защищалась гостья.
– - Но тогда я слишком много придавала значения своим тряпкам, а Гаша получала у меня такое маленькое жалованье...

– - Это не оправдание!
– - запрыгал над столом Валерьян Валерьянович.
– - Воровка есть воровка!

– - И останется воровкой!
– - добавила его жена, извива­ясь по стулу веревкой.

– - Во всяком случае, -- твердо заявила Марья Степанов­на гостье, -- во всяком случае, она должна хотя теперь чем-нибудь вас вознаградить.

– - Она уже вознаградила, -- сделала гостья ударение на слове "уже".

– - Чем?

Все насторожились. И снова пять ложек остановились в воздухе.

– - Тем, что отнеслась ко мне как никто, -- произнесла гостья.

– - Этого мало! Этого мало!
– - закричали за столом все. Ксения Дмитриевна вспыхнула.

– - Не буду передавать всего подробно, -- сдерживая себя, заговорила она.
– - Только скажу, что она взяла с меня слово, что я завтра же приду к ней ночевать, даже жить.

– - А вот это другое дело, -- сказал Валерьян Валерьянович.

– - Вот это хорошо, -- прибавила его супруга.

– - Конечно, если у нее целая квартира и муж коммунист, то у нее вам будет удобнее всего, -- опять высказала общую мысль Марья Степановна.

И, успокоившись на этом, хозяева остальное время обеда посвятили разговорам о службе, говорили о мизерности платы, жаловались на вечный страх быть "сокращенными"...

– - За что меня понизили на разряд?!
– - спрашивал муж.

– - За что меня понизили на два разряда?!
– - спрашива­ла жена.

О том же говорили и за вечерним чаем, заменявшим ужин, и поздним вечером, ложась спать...

На другой день, дав молодым уйти на службу, Ксения Дмит­риевна, плохо спавшая ночь, вялая, равнодушная ко всему, поблагодарила Марью Степановну за приют и отправилась в обрат­ный путь.

– - А чемоданчик?
– - окликнула ее с крылечка Марья Степановна и с заботливым видом вынесла ей за калитку палисадника желтый, из фанеры, узенький чемоданчик, с какими в Москве ходят в баню.
– - Вы уж, дорогая моя, на меня не сердитесь, -- произнесла она озираясь, чтобы не подслушали дети.
– - Простите меня, Христа ради, старуху. Я тут не властна. Я сама на их счет живу.

– - Я понимаю, -- мучительно процедила в землю Ксения Дмитриевна, закусив губы.

Они распростились.

Ксения Дмитриевна в ярко-зеленой шляпке куполом, в длин­ном фиолетовом пальто, с легким желтым чемоданчиком в руке, удаляясь от одиноко расположенной лесной дачки, шла не по тропинке возле стены соснового леса, а прямо по зеленой траве, самой серединой просеки.

Даже издали, даже сзади вид у нее был до чрезвычайно­сти жалкий. Она и шагала как бесприютная, как прогнанная, медленной, виляющей из стороны в сторону походкой, точно шла с завязанными глазами. И желтый фанерный чемодан­чик таким ненужным, таким случайным болтался в ее руке, держась как бы на одном ее пальчике, что, казалось, сорвись он и упади на землю, она даже не наклонится, чтобы его поднять...

Марья Степановна долго стояла на крылечке дачи, дер­жалась за дверную ручку, провожала дальнозоркими стару­шечьими глазами удаляющуюся фигуру несчастливой в бра­ке "Ксенички Беляевой". И невольно начала она думать о судьбе своей дочери Людочки... Валерьян Валерьянович чело­век издерганный, неуравновешенный, вспыльчивый. Живут они с Людочкой беспокойно, как на горячих угольях. Все чаще возникает у них разговор о разводе. И если он однажды бросит Людочку, то той, быть может, придется так же слоняться с пустым чемоданчиком по Москве и окрестностям, по непо­нятно очерствевшим близким людям в безрезультатных поис­ках где обеда, где ночлега...