Чтение онлайн

"Передо мной у тебя нет обязательств".

Опять мне показалось, что за простыми словами скрывается сложный смысл. Я устало вздохнула. Разум, утомленный сильным напряжением последних суток, отказывался служить напрочь. Ну, нет - так нет, сдалась, отступаясь от умных игр. Спросить-то было надо, а уж что делать с моим предложением, решать самому эльфу.

– Тогда просто прими мое "спасибо!", и прости за доставленное беспокойство.
– тихо произнесла ему в спину.

Эльф громко и издевательски рассмеялся. Я невольно отпрянула, придержала шаг. Мне показалось, что сейчас он все-таки развернется ко мне, настолько сильным был его порыв. Но он никак больше не проявил своих чувств внешне, и я последовала его примеру. Если мы с южанами переживем этот день, мне итак гарантированы неприятности. Ни к чему давать еще больше поводов для сплетен.

Тропы, которыми он вел нас, причудливо вились среди немыслимо высоких деревьев, по прекраснейшим полянам. Со дня моего побега из Зачаровня прошло немало времени, теперь опять была весна, и цветение переполняло лес. Поддаваясь весеннему чувству, мы всерьез начинали верить в возможность хорошего окончания опасного приключения.

Дважды мы пересекали быстрые ручьи. Оба раза эльф, легко перепрыгнув неширокую дорожку воды, без просьб замирал на другом берегу, дожидаясь пока мы утолим жажду. Но стоило только нам напиться, тут же уходил вперед, не давая ни минуты передышки. Ирина давно выбилась из сил, Стил с Даммондом перекинули ее руки себе на плечи, и теперь тащили, поддерживая с двух сторон. Иногда их подменял Конрад, могучий сотник брал женщину на руки, и нес по нескольку часов, пока сам не выдыхался. Оглядываясь, я с беспокойством видела серость их утомленных лиц, и бисеринки пота, катившиеся по щекам на мокрые вороты. Я, тоже изрядно утомленная, чувствовала в себе необъяснимый подъем сил, словно сам эльфийский лес подпитывал меня, вливая силы двигаться, ободряя на борьбу с усталостью.

Впрочем, никто не жаловался. Эльф предлагал нам бесценный дар - жизнь, и пусть его действия даже для меня выглядели необъяснимыми, но оскорблять своего благодетеля нытьем никто не посмел.

Бесконечный день заметно склонился к вечеру, когда он вывел нас к первой, самой северной заставе у Переправ. Безопасный пустой склон просматривался до самой реки, там, всего в полудневном переходе, лежала наша свобода. Замерев, мы постояли некоторое время на опушке, привыкая к жизни вновь. Поддавшись порыву, я крикнула в отпустивший нас лес:

– Спасибо вам!

Даммонд хмуро покосился, но не встрял. Подлаживаясь под небыстрый шаг раненой Ирины, мы поплелись к своим. Быстро стемнело, но полная луна и безоблачное небо словно сговорились с удачей, и теперь вовсю облегчали нам последние, самые утомительные часы похода.

Спустившись почти до середины склона, Конрад взял меня за локоть и недвусмысленно придержал, давая понять, что хочет говорить без свидетелей. Я напряглась, боясь сложных вопросов. Он дождался, когда Даммонд со Стилом увели хромающую соратницу далеко вперед, и спросил понимающе:

– Значит, не врали про эльфов, да?

– Что именно про эльфов?
– в свою очередь спросила напрямую.

До нынешней истории я мало знала этого человека, но стойкость, разумность и сдержанность, проявленная им, внушала доверие. Вскоре мне придется отвечать на множество непростых вопросов, почему не начать сейчас?

– Который из них?
– так же прямо уточнил сотник.

– Никоторый. Тот... был из Зачаровня, с материка.

– И что пошло не так? Разлюбил?

Я неопределенно дернула плечами.

– Ну, можно и так сказать.

– А про Охотника разговоры - они правда?

– Какие разговоры? Люди многое болтают!..

– Что ты ему родня?

– В некотором роде - да. Другой семьи у меня нет.

– Хм.. а черный тогда каким боком тут?

– Никаким. Он меня прикрывал, по просьбе Охотника. Что б другие не приставали.

– Ага, ясно. А этот чего злился?

– Эйльфлёр вообще смертных не жалуют!..

– Это-то понятно! Но мне так показалось, у него на тебя зуб имелся?..

– Не знаю, Конрад.
– ответила честно, со всей возможной искренностью.
– Наверное, это просто кажется. Они всегда такие. Ты ведь с ними раньше не сталкивался близко, нет? Вот и впредь не надо. Чудо, что мы живыми ушли.

Он согласно хлопнул меня по плечу, и твердо заверил:

– Я никому не скажу, не сомневайся. И другим не позволю. Да им особо и не о чем сплетничать. Отпустили восвояси - и делу конец, мало ли, какая блажь на эльфов напала. Ты, это, уж прости мне любопытство!.. Ты девка правильная.

Я судорожно всхлипнула, глотая неуместный смех.

Появление наше другим словом, кроме как фурор, не назовешь. Не представляю, что бы я делала, если бы вместо Конрада с нами оказался другой военачальник, любитель посплетничать. Сотник на все вопросы отвечал односложно, и остальных грозно предупредил: "не болтайте лишнего!". Спорить с ним никто не решился. Наверное, они все равно потом болтали, но хоть не в первые дни, не сразу. Их молчание подарило мне возможность сбежать от пристального внимания до того, как это внимание стало бы опасным.

Я вернулась в казармы, надеясь найти Веррена, но тут меня постигло горькое разочарование - он пропал. Никто не видел его мертвым, но на Переправах десятник так и не объявился. Учитывая, сколько прошло времени с того дня, как его видели в последний раз - уже и не появится. Потрясенная рассказами выживших товарищей, я долго пила с ними за упокой павших друзей, а потом долго плакала, забившись в темный угол.

Из казарм нас распустили, позволив уйти в город. Мне вовсе не понравился такой поворот, потому что я видела, как одного за другим забирали в другие сотни бывших разведчиков. Я почти каждый день возвращалась в казармы и бродила бесцельно по двору, надеясь, что и меня позовут куда-нибудь, хоть куда! Но время шло, а приглашения я так и не получила.

Прошло довольно много пустых дней, и я почувствовала, что смысл существования вновь ускользает от меня. Единственный раз, когда о моем присутствии вспомнили, это когда прискакал специально посланный за мной и Конрадом "черный", ведя в поводу двух лошадей. Гатр принял нас радушно, выслушал внимательно, наградил щедро. В придачу к уже полученному мною за поход жалованью я оказалась вдруг обладательницей довольно серьезных денег. Но, выйдя из королевских покоев, ощутила себя совершенно ненужной никому, а значит, и себе самой. Поскольку история наша стала всеобщим достоянием, меня не то чтобы избегали, но заметно чурались. На постоялых дворах, куда иногда забредала от тоски, тут же заметно уменьшалось веселье.