Чтение онлайн

предупреждал. Артём не стал ждать. Он пошёл туда, где больнее.

Я набрала ответ, стерла, снова набрала. Хотелось написать: папа врёт. Папа сам виноват.

Папа предал. Но ребёнку не нужна моя правда в полном размере. Ему нужна опора.

Егор, мы с папой сами разберёмся. Ты не должен нас мирить и выбирать сторону. Я

тебя очень люблю. Вечером поговорим спокойно, хорошо?

Ответ пришёл не сразу.

Хорошо. Милана спрашивает про блинчики.

Я закрыла глаза и выдохнула. Блинчики стали символом рухнувшей империи.

В выходные сделаем. С шоколадом.

Следом пришло сообщение от Артёма.

Зачем ты настраиваешь детей против меня? Егор сухо отвечает. Милана не хочет

говорить по видеосвязи. Ты добилась своего?

Я даже не успела ответить. Дверь комнаты открылась, и вошёл Ратников. Без стука,

разумеется. Люди его уровня, видимо, считали стук необязательной роскошью.

— Расссылка готова?

— Да. Сейчас отправлю Кириллу.

Он посмотрел на моё лицо.

— Что случилось?

— Ничего рабочего.

— Значит, муж.

Я молча повернула к нему экран телефона. Не знаю зачем. Наверное, сил не было

пересказывать. Он прочитал сообщения без комментариев, положил телефон обратно на стол.

— Не отвечайте сейчас.

— Он пишет детям.

— Он будет писать детям. Звонить детям. Приезжать к школе. Передавать через них подарки,

обиды и просьбы. Ему нужно вернуть контроль.

— Он их отец.

— Это не даёт ему права делать их почтальонами между взрослыми.

Я сжала пальцы.

— Я знаю. Только знание не помогает, когда сын спрашивает, правда ли я не пустила папу

домой.

Ратников сел напротив. Вид у него был деловой, но голос стал спокойнее.

— Составьте для себя одну фразу и повторяйте её детям без изменений. Например: мы с папой

решаем взрослые вопросы, вы в этом не виноваты, мы оба вас любим. Не объясняйте подробности.

Не оправдывайтесь. И не нападайте на него при них.

— Вы опять говорите так, будто проходили это.

Он несколько секунд смотрел на стол, потом ответил:

— Моя мать после развода рассказывала мне всё. Каждый долг, каждую ссору, каждую женщину

отца. Она думала, что делает меня взрослым. На самом деле просто складывала в ребёнка то,

что должен был нести взрослый.

Мне стало неловко. Не жалко его, нет. Он бы эту жалость, наверное, вернул с пометкой не

согласовано. Но в груди что-то тихо дрогнуло. Впервые за всё время он был не только

начальником, а человеком с прошлым, которое объясняло его привычку всё контролировать.

— Простите, — сказала я. — Я не хотела лезть.

— Вы не лезли. Я сам ответил.

— Всё равно спасибо.

Он встал.

— Расссылку Кириллу. Потом ко мне. Нужно подготовить короткий текст для партнёров по итогам

встречи. У вас нормальный язык, когда вы не воюете с десертами.

— Это почти комплимент?

— Не привыкайте.

Когда он ушёл, я отправила рассылку Кириллу и открыла новый документ. Работа помогала. Не

лечила, не успокаивала полностью, но давала рельсы. По ним можно было двигаться, пока личная

жизнь валялась где-то рядом с разбитым колесом.

До обеда я успела переделать текст для партнёров, согласовать с протоколом благодарственные

письма и трижды объяснить подрядчику, почему мы не оплатим лишние цветочные стойки, которые

никто не заказывал. Подрядчик давил жалобным голосом, уверял, что девочки старались, что

цветы красивые, что бухгалтерия у него строгая. Я тоже была строгая. Особенно после того,

как увидела сумму.

— Красота не отменяет смету, — сказала я. — У нас согласовано двенадцать стоек. Привезли

шестнадцать по собственной инициативе. Четыре забираете за свой счёт.

— Но они уже стояли на площадке.

— Они стояли там, где мешали официантам. Вы ещё должны спасибо сказать, что я не выставила

вам счёт за то, что ваш флорист чуть не снёс поднос с тарталетками на члена совета

директоров.

Кирилл, проходивший мимо, остановился у двери.

— Жёстко.

— Это цветочники, Кирилл. С ними иначе нельзя. Они улыбаются и размножают смету быстрее,

чем сорняки после дождя.

Он хотел что-то ответить, но его позвал Ратников.

Через полчаса меня пригласили в кабинет. Там уже сидели Белов из безопасности и Полина

Сергеевна из HR. На столе лежала тонкая папка. Я сразу поняла: это по Артёму и Соне.

Ратников не предложил мне сесть. Сам тоже не сел. Значит, разговор короткий и неприятный.

— Первичная проверка дала результат, — сказал он. — Соколов действительно использовал

переговорные после рабочего времени без служебной необходимости. Несколько раз проходил в

офис вместе с Орловой под предлогом подготовки региональных презентаций. По двум

командировкам есть странные совпадения: Орлова летела теми же рейсами и жила в тех же

отелях, хотя по проекту её присутствие не требовалось.

Меня будто окатили холодной водой. Не один раз. Не случайность. Не вспышка. Они ездили

вместе. Спали в отелях, пока я дома говорила детям, что папа работает и устал.

Полина Сергеевна добавила мягко:

— Мы пока не делаем финальных выводов. Но служебная проверка будет полноценной. На время

проверки Соколов отстранён от участия в новом региональном тендере. Орлова — от

маркетингового сопровождения его направления.

Я кивнула. Сказать было нечего. В голове вспыхивали даты. Та неделя, когда Милана болела.

Та пятница, когда Егор ждал папу на школьном матче. Та командировка, после которой Артём

привёз детям магнитики и сказал, что так устал, что даже город толком не видел.

Он видел. Просто не город.

— Варвара, — сказала Полина Сергеевна, — вам лучше не контактировать с ними по рабочим