Чтение онлайн

версию.

— Начинаем, — сказал Ратников.

Полина Сергеевна говорила ровно. Она перечислила пункты проверки: использование

переговорных после рабочего времени, несогласованные встречи, командировки с сотрудницей

смежного отдела, возможное влияние личных отношений на рабочие решения, нарушение

корпоративного поведения на территории компании.

Артём поднял голову.

— Я хочу сразу обозначить. Да, у нас с Софьей личные отношения. Это не запрещено. Варвара

Игоревна моя жена, у нас сейчас конфликт, поэтому её слова надо оценивать осторожно.

Я смотрела на него и удивлялась. Неужели это тот же человек, который вчера хватал меня за

руку у служебного входа? Сейчас он говорил гладко, почти убедительно. Если бы я не видела

его с Соней, если бы не знала, как он умеет менять лицо в зависимости от аудитории,

возможно, сама бы засомневалась.

— Ваши личные отношения никого здесь не интересуют, — ответил Ратников. — Нас интересует,

почему рабочие ресурсы использовались не по назначению.

Соня тихо всхлипнула.

— Демьян Андреевич, простите, но это выглядит как травля. Варвара Игоревна меня ненавидит.

Она вчера оскорбляла меня в коридоре. Я испугалась.

Я повернулась к ней.

— Ты сидела на столе в переговорной с моим мужем. Трудно было встретить тебя

аплодисментами.

Полина Сергеевна чуть подняла руку.

— Варвара, без оценок.

— Это не оценка. Это рассадка.

Белов кашлянул. Илья Макарович опустил глаза в бумаги. Ратников посмотрел на меня

предупреждающе, но уголок его рта дрогнул. Совсем чуть-чуть.

Соня покраснела.

— Я не обязана выслушивать унижения.

— Вы обязаны отвечать на вопросы по существу, — сказал Ратников. — Почему вы летали в

Нижний Новгород вместе с Соколовым, если в плане командировки ваше участие не значилось?

Соня замялась.

— Артём попросил помочь с презентацией.

— На месте?

— Да.

— Для презентации требовался перелёт, проживание в том же отеле и поздний проход в офис

после возвращения?

Она открыла рот, закрыла и посмотрела на Артёма.

Артём вмешался:

— Я руководитель направления. Я имею право привлекать специалистов, если считаю нужным.

— Имеете, — согласился Ратников. — Через заявку, согласование руководителя отдела и

обоснование задачи. Ничего этого нет.

Илья Макарович, начальник Артёма, тяжело вздохнул.

— Артём, я смотрел документы. По двум активностям маркетинговый бюджет ушёл на подрядчиков,

которых предложила Орлова. Результат слабый, отчётность мутная. Ты мне это продавал как

срочную необходимость.

Соня резко выпрямилась.

— Я не занималась бюджетами!

— Занимались рекомендациями, — сказал Белов и положил на стол несколько распечаток. — Вот

переписка в рабочем мессенджере. Без личного, только проектные обсуждения. Вы предлагаете

подрядчика. Соколов продавливает согласование. Суммы небольшие для холдинга, но схема

повторяется.

У меня внутри неприятно сжалось. Это уже было не про измену. Не про то, кто кого целовал.

Это была работа, деньги компании, решения, которые Артём принимал не головой, а чем-то

гораздо менее полезным для бизнеса.

Артём побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Это рабочие процессы. Варвара не понимает коммерческий блок, она занимается праздниками.

До этого я держалась. Правда держалась. Но эта фраза щёлкнула по нервам.

— Да, Артём, я занимаюсь праздниками. Поэтому знаю, что даже шарики нельзя заказать без

сметы, заявки и закрывающих документов. А ты, руководитель направления, почему-то не смог

так же аккуратно оформить участие любимой женщины в командировке.

В комнате стало тихо.

Ратников посмотрел на Артёма.

— С сегодняшнего дня вы отстранены от текущих переговоров с региональными партнёрами до

завершения проверки. Доступ к управленческой отчётности ограничить. Рабочие контакты с

Орловой прекратить. Все задачи передать Илье Макаровичу.

Артём вскочил.

— Вы не можете так со мной поступить из-за семейной сцены!

Ратников даже не повысил голос.

— Я могу так поступить из-за нарушений управления. И уже поступил.

— Это она вас настроила!

— Соколов, я плохо отношусь к попыткам переложить ответственность. Особенно когда человек

делает это грубо.

Соня заплакала. Уже не аккуратно, а всерьёз. Или очень талантливо. Полина Сергеевна

передала ей салфетки.

— Софья, с вами мы продолжим отдельно. Пока вы тоже отстраняетесь от проектов, связанных с

коммерческим департаментом.

— Меня уволят? — спросила она дрожащим голосом.

Ратников ответил раньше HR:

— Это зависит от того, что покажет проверка. И от того, насколько честно вы будете отвечать

дальше.

Совещание закончилось через десять минут. Артём вышел первым. Проходя мимо меня, тихо

сказал:

— Ты этого хотела? Получила.

Я не ответила. Уже не хотела кормить его злость своими словами.

Когда дверь закрылась, я осталась стоять у стола. Вроде бы всё шло так, как я просила.

Артёма отстранили. Соню тоже. Их ложь начала вылезать наружу. Я должна была почувствовать

облегчение.

Не почувствовала.

Было больно. Тупо, глубоко, без красивых оттенков. Оказалось, даже когда предатель получает

последствия, двенадцать лет брака не превращаются в мусор по щелчку. Там всё равно дети,

фотографии, больничные, летние поездки, его рука на моей талии в роддоме, когда я боялась

взять Милану на руки после кесарева. Всё это теперь приходилось отделять от грязи. Ножом. По

живому.

— Варвара, — позвала Полина Сергеевна. — Вам лучше выйти на воздух. Вы побледнели.