Чтение онлайн

вопросам напрямую. Все пересечения через руководителей.

— Хорошо.

Ратников смотрел на меня внимательно.

— Вы бледнеете.

— Это от корпоративной этики. Очень сильное впечатление.

Белов кашлянул, пряча усмешку. Полина Сергеевна отвела взгляд к папке. Ратников не

улыбнулся, но глаза стали чуть мягче.

— Идите к себе. Через час зайдёте ко мне с текстом для партнёров.

Я вышла из кабинета и только в малой комнате позволила себе сесть. Ноги подрагивали.

Хотелось позвонить Артёму и закричать. Хотелось спросить, как он мог. Хотелось перечислить

ему все вечера, когда я сидела с детьми, а он врал. Но я не стала. Достала рисунок Миланы,

поставила его рядом с ноутбуком и открыла документ.

Через десять минут пришло сообщение от Артёма.

Нам надо встретиться. Без Ратникова и твоей мамы. Ты не понимаешь, во что

вляпалась. Он тебя использует.

Я посмотрела на экран и впервые за день не почувствовала желания оправдываться.

Я на работе. По личным вопросам пиши после семи. Детей в наши разговоры не

втягивай.

Ответ прилетел сразу.

Ты стала чужой.

Я медленно набрала:

Нет. Я просто перестала быть удобной.

И тут же стёрла. Нет. Так говорить не надо. Слишком красиво для чужой боли, слишком не

по-настоящему. Я написала иначе.

Я всё та же. Просто теперь слышу, что ты говоришь, и вижу, что ты делаешь.

Отправила.

За стеклом кабинета Ратников разговаривал с Кириллом. На секунду наши взгляды встретились.

Он ничего не спросил, но я вдруг поняла: он уже видел такие моменты. Когда человек ещё

стоит, работает, отвечает на сообщения, а внутри у него рушится целый дом.

И странное дело — рядом с ним мне было не легче. Лёгкости не было вообще. Но я хотя бы

переставала чувствовать себя смешной и беспомощной женщиной, которая вылезла из торта и

теперь не знает, что делать с собственной жизнью.

Я знала следующий шаг.

Работать. Держать детей. Не поддаваться Артёму. И дождаться, когда проверка покажет всё,

что он так тщательно прятал за словами про семью.

Глава 6

Глава 6

К семи вечера я поняла, что рабочий день в исполнительном блоке не заканчивается. Он просто

меняет выражение лица.

Днём здесь ходили быстро, говорили коротко и смотрели в экраны так, будто там решалась

судьба страны. К вечеру люди перестали улыбаться совсем, но двигались ещё быстрее. Кто-то

согласовывал поставку оборудования в Казань, кто-то выяснял, почему в Самаре сорвался монтаж

рекламных конструкций, Кирилл требовал от юристов договор по новому складу, а Ратников за

два часа успел провести три совещания и один разговор с региональным директором таким

голосом, после которого даже я захотела срочно исправить все свои жизненные ошибки.

Мне поручили подготовить внутреннюю справку по вчерашнему мероприятию и список подрядчиков,

которым можно доверять дальше. На обычном языке это означало: написать, кто справился, кто

чуть не утопил праздник, а кто умел красиво улыбаться только до получения предоплаты.

Я сидела в малой комнате, разбирала счета, фотоотчёты и замечания служб. Голова гудела. От

усталости буквы начали плавать. Я перечитала фразу «задержка горячих закусок составила

двенадцать минут» и вдруг подумала, что моя семейная жизнь тоже задержалась где-то на

двенадцать лет. Все признаки были. Только я, как плохой администратор, решила, что

мероприятие ещё можно спасти.

Телефон лежал экраном вниз. Я специально перевернула его, чтобы не видеть сообщения Артёма.

Но он всё равно умудрялся присутствовать. В голове, в плечах, в каждом движении. Словно

прилип к коже.

В шесть сорок пять пришло сообщение от мамы.

Дети поели. Милана показала танец мне и соседской кошке через окно. Егор молчит,

но держится. Ты как?

Я набрала:

Работаю. Скоро выеду. Не говори им ничего лишнего. Я сама поговорю.

Мама ответила почти сразу:

Я знаю. Береги себя. И не позволяй ему делать из тебя виноватую.

Я долго смотрела на эти слова. Иногда мама одной фразой попадала туда, куда я сама боялась

смотреть.

В семь ровно в дверях появился Кирилл.

— Демьян Андреевич ждёт финальную справку.

— Она у него на почте.

— Он хочет обсудить устно.

— Устно там всё то же самое, только с выражением моего лица.

— Значит, с выражением лица.

Я взяла ноутбук и пошла за ним. В кабинете у Ратникова горел только рабочий свет над

столом. За окном темнел город, отражаясь в стекле десятками огней. На столе лежали

распечатки по проверке Артёма и Сони. Я сразу их заметила, хотя сделала вид, что смотрю

только на свой документ.

Ратников сидел без пиджака, рукава рубашки были закатаны. В таком виде он казался не менее

строгим, но более живым. Не с обложки делового журнала, а из настоящего дня, где тоже бывает

усталость, раздражение и слишком много чужих проблем.

— Справку прочитал, — сказал он. — По кейтерингу согласен. По цветочникам слишком мягко.

— Я хотела написать, что их надо держать подальше от смет и розеток, но Кирилл запретил

эмоции.

— Кирилл прав. Напишите: повторное привлечение возможно только при фиксированной смете и

отдельном техническом контроле.

— Это то же самое, только в галстуке.

— Вот поэтому это попадёт в отчёт.

Я открыла ноутбук, внесла правку. Ратников смотрел на экран, потом неожиданно спросил:

— Вы ужинали?

Пальцы замерли над клавиатурой.

— Что?

— Простой вопрос. Вы сегодня ели?

Я хотела сказать «да», но вспомнила утренний омлет, который так и остался на тарелке, и

половину батончика из ящика Лизы. Очень взрослая, ответственная еда для женщины, которая