Чтение онлайн

измена ничего не значит. А теперь стоял у входа и пытался прилепить мне такое же пятно,

чтобы самому стало легче.

— Не смей, — сказала я тихо.

— А что не так? Ты вчера вылезла к нему из торта, сегодня сидишь у него в блоке, он тебя

домой возит, теперь сопровождает. Отличная карьера.

Ратников сделал шаг вперёд, но я подняла руку. Не для него, для себя. Я должна была сказать

это сама.

— Артём, ты сейчас говоришь не про меня. Ты описываешь себя, только в женском варианте. Это

удобно, да? Если я тоже грязная, то тебе вроде бы не так стыдно.

Он прищурился.

— Я приехал нормально поговорить.

— Нет. Ты приехал напугать.

— Я хочу домой.

— К детям ты можешь приехать по договорённости. Домой — нет.

— Это и мой дом.

— Квартира съёмная, договор на мне. Ты это прекрасно знаешь. Ты сам говорил, что тебе так

удобнее, потому что твоя зарплатная карта нужна для других расходов.

Он скривился. Ратников слушал молча, но я боковым зрением видела, как он запоминает детали.

Артём тоже это понял и занервничал.

— Ты выставляешь меня монстром.

— Я выставила твои сумки. Остальное ты делаешь сам.

Он резко приблизился и схватил меня за запястье.

— Варя, хватит.

Больно не было. Но жест был такой привычно-хозяйский, что меня будто обожгло. Он и раньше

мог так взять за руку, остановить, повернуть к себе. Я считала это близостью. Сегодня

поняла, что иногда власть маскируется под привычку.

Ратников оказался рядом мгновенно.

— Руку убрали.

Голос у него был низкий и такой спокойный, что от него стало страшнее, чем от крика.

Артём не отпустил сразу. Ошибка. Очень большая.

Ратников перехватил его запястье и сжал ровно настолько, чтобы Артём побледнел и разжал

пальцы. Никакой драки. Никакого эффектного удара. Просто короткое движение человека, который

не привык повторять дважды.

— Вы забываетесь, Соколов, — сказал он.

Артём отступил.

— Вы вмешиваетесь в чужую семью.

— Я вмешался в нарушение границ сотрудницы у входа в моё здание.

— Она моя жена!

— Она уже сказала, что разговор окончен.

Артём смотрел на него с ненавистью. Потом перевёл взгляд на меня.

— Ты сама это выбрала.

— Да, — ответила я. — Сама.

Он развернулся и ушёл к парковке. Шёл быстро, но уже без прежней уверенности. Я стояла и

чувствовала, как дрожат колени. Всё-таки дрожали. Как бы ни хотелось быть железной, тело

помнило, что его только что схватили.

Ратников повернулся ко мне.

— Запястье болит?

— Нет.

— Покажите.

— Демьян Андреевич…

— Варвара.

Я замолчала. Он впервые назвал меня по имени без фамилии. Не мягко, не ласково, но так, что

спор остановился где-то на полпути.

Я протянула руку. На коже уже проступали красные следы от пальцев. Ничего страшного, через

час пройдёт. Но Ратников смотрел на эти следы так, будто перед ним был не пустяк.

— Зафиксируйте фото, — сказал он.

— Зачем?

— Чтобы завтра он не сказал, что просто хотел помириться.

Я достала телефон и сфотографировала запястье. Руки дрожали, кадр вышел смазанным. Ратников

забрал телефон, сделал второй снимок чётко и вернул.

— Домой вас отвезёт водитель.

— Я могу вызвать такси.

— Можете. Но водитель уже здесь.

— Вы всегда так решаете за людей?

— Только когда люди держатся на упрямстве и плохом питании.

— Очень точная характеристика.

Он посмотрел на меня внимательно.

— С детьми сегодня поговорите спокойно. Без героизма. И предупредите мать, чтобы Соколова

не пускала без вашего согласия.

— Мама и так его не пустит.

— Хорошая женщина.

— Вы её ещё не видели.

— Уже уважаю.

Я неожиданно улыбнулась. Улыбка вышла короткой, усталой, но настоящей. И от этого стало

страшно. Потому что рядом с ним я начинала улыбаться не тогда, когда надо скрыть боль, а

когда он говорил что-то сухое, точное и до странности человеческое.

В машине я сидела у окна и смотрела на город. Телефон лежал на коленях. Сообщений от Артёма

пока не было. Зато пришло от Лизы.

Ты жива? В офисе говорят, что Ратников лично спускался к Соколову. Это правда?

Я набрала:

Правда. Но без фейерверков. Просто один мужчина напомнил другому, что женщина не

вещь.

Отправила и сразу поняла, что это слишком громкая фраза для нашего офисного чата. Лиза

ответила мгновенно.

Варя, я сейчас заплачу и одновременно поставлю попкорн.

Я засмеялась тихо. Водитель не обернулся, за что я была ему благодарна.

У мамы дети уже были в пижамах. Милана кинулась ко мне с зайцем, Егор стоял в дверях

комнаты и пытался выглядеть равнодушно.

— Мам, папа звонил, — сказал он.

Я присела перед ним.

— Знаю.

— Он сказал, что ты злишься и поэтому не пускаешь его.

Милана прижалась ко мне сбоку. Я обняла обоих.

— Я скажу вам одну важную вещь. Мы с папой решаем взрослые вопросы. Вы в этом не виноваты.

Вам не надо нас мирить. Вам не надо выбирать. Мы оба вас любим. Если папа будет говорить с

вами о наших ссорах, вы можете сказать: поговори об этом с мамой сам.

Егор молчал, переваривая.

— А если он обидится?

— Взрослые умеют справляться с обидами. Это не твоя работа.

Он кивнул. Не радостно. Но, кажется, чуть спокойнее.

Позже, когда дети уснули, мама вышла на кухню и поставила передо мной чай. Я не стала пить.

Просто грела ладони о кружку.