Чтение онлайн

Я с трудом удержалась от того, чтобы не выдать выражением лица желание рассмеяться.

– Это они надо мной издеваются, или ты специально так переводишь? – спросила я у Лунтьера, который мгновенно переводил мне слова эльфов.

– У героссцев принято так витиевато представляться друг другу, как минимум, при первой встрече, – шепнул Лунтьер.

Потом он что-то очень многословно сказал на эльфийском и отвесил церемонный полупоклон.

– Это ты тоже так изощренно им себя представил, что ли?

– Да. Теперь твоя очередь. И учти, что они очень серьезно к этому относятся, и за отказ от официального представления тебя могут выдворить из страны.

– А ты не мог меня предупредить?! – процедила я сквозь зубы, стараясь продолжать вежливо улыбаться эльфам. – Я бы хоть подготовилась!

– Мог. Но не захотел, – расплылся Лунтьер в коварной улыбке.

Ах так, значит, да? Ну ладно. Война так война!

– Ты ведь переведёшь мои слова им на эльфийский, да? Каждое слово, да?

– Именно для этого я здесь.

– А если эльфы услышат из твоих уст что-то непочтительное, или ты рассмеешься им в лицо – они как отреагируют?

Лунтьер глянул на меня с опаской.

– Боюсь спросить, ты для чего это спрашиваешь?

Я коварно улыбнулась, повернулась к эльфам, тоже церемонно поклонилась и с самым серьезным видом, с придыханием произнесла:

– Безмерно рада приглашению в эту райскую обитель! Меня зовут Еля Острый Язык, я грозный репортёр редакции «Ежедневных фактов», капитан кофейных войн в столовой, повелительница утреннего кофе, победитель вечно залипающих печатных станков в типографии, гроза очередей в налоговых и банковских конторах, хранительница тайны, где взять божественную шаурму в три часа ночи, и та самая, которая находит кофе везде, даже там, где его нет.

И покосилась на Лунтьера, у которого желваки на скулах играли так, что было понятно: он едва сдерживался от хохота. Он аж заметно покраснел от натуги и кашлянул, делая вид, что просто прочищает горло. А сам тихо зашипел на меня:

– Издеваешься?! Я как им должен это переводить?!

– Ну не знаю, это уже твоя работа – сделать так, чтобы нас сейчас обоих метлой из Геросса не погнали, – лучезарно улыбнулась я самой невинной из арсенала своих улыбок.

Лунтьер смерил меня таким уничтожающим взглядом, что я мысленно поставила себе напоминалку купить на рынке не только солнечные очки, но еще и бронежилет. И, возможно, гроб. Казалось, Лунтьер в этот момент искренне сожалел, что не оставил меня жариться на том еловом вертеле вместе с варгами.

Но он все-таки взял себя в руки (хотя по слегка подергивающемуся глазу было видно, как это ему дорого обходится) и заговорил с эльфами. Уж не знаю, как именно он перевел мои слова, вряд ли рискнул переводить дословно, если хотел сохранить наши жизни и статусы, но эльфы явно прониклись и благосклонно улыбнулись мне.

– Ты будешь должна мне за это, Штольценберг, – прошипел Лунтьер так тихо, что я едва разобрала слова.

– Ой ли? Ты сейчас себя спасал, а не меня, разве нет?

Желваки на скулах Лунтьера заиграли еще больше, но в этот момент дверь во дворец распахнулась вновь, и из дворца вышел…

О боги.

Перед нами предстало самое эльфийское существо из всех возможных эльфийских существ, как мне кажется.

Очень красивый высокий эльф с длинными белоснежными волосами, спереди были заплетены две тонкие косички, с которыми переплетались серебряные цепи, по словам Лунтьера – подчёркивающие его статус, знак древнего рода. Белоснежный сюртук с высоким воротником, расшитый серебряными нитями, рукава слегка расклёшенные. На пальцах – два перстня: одно с фамильной печатью из эльфийского серебра, другое – с большим, безупречно огранённым сапфиром. Но самое прекрасное было то, как он стоял – не удостоив нас шагом навстречу, а просто опираясь на свою белоснежную трость с хрустальным набалдашником и смотря на нас с выражением, которое явственно говорило: «О, смотрите-ка – очередные смертные насекомые. Как мило».

Я моргнула, пытаясь справиться с нахлынувшими слезами – не от умиления, а от того, что вся эта белизна резала глаза сильнее, чем утреннее солнце после «бурной ночи» с Лунтьером.

Так, кажется, без солнечных очков на местную аристократию смотреть невозможно.

Дворецкий тем временем дал нам знак пройти вверх по лестнице и затараторил на эльфийском, Лунтьер переводил:

– Он говорит, что ты имеешь честь лицезреть самого Эльмара Каллоса, потомка королей Древних Рощ, победителя в трехстах безупречных битвах, победителя тьмы при битве с туманногривыми орками, стратега, который никогда не терпел поражений, командующего легионом серебряных крыльев, защитника лесных императорских бастионов и… знатока изысканного айлинора.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не расхохотаться.

Только эльфы могли поставить знание алкоголя в один ряд с военными подвигами. Видимо, в их понимании, умение отличить выдержанный айлинор от обычного – это навык, достойный упоминания в списке заслуг перед отечеством.

– Ну как, Штольценберг, ты уже готова сдаться и признать свое поражение? – едва слышно произнес Лунтьер, когда мы поднимались по лестнице к ожидающему генералу.

– Обойдешься. Играем дальше, о мой великий ненавистный куратор.

Перед самим генералом я опустила глаза, якобы в смущении и почтении, а по факту – стараясь не думать о том, что передо мной стоит великий знаток изысканного айлинора, ох мамочки, я вся трепещу!

Но в голове уже рисовала заголовок для будущей статьи: «Эльфийская аристократия: когда титулов больше, чем здравого смысла».

[Лунтьер]

С генералом Каллосом я был знаком очень хорошо, так как много раз работал с ним, и мы отлично ладили, так что мы не просто обменялись формальными поклонами, а горячо пожали друг другу руки, и я искренне широко ему улыбнулся.

Он был воплощением холодного, отточенного благородства, каждый его жест был словно выверен веками безупречного происхождения. Классический такой представитель коренного эльфа, чистокровного в каком-то бесконечном поколении.

Лицо узкое, с резкими чертами и высокими скулами. Льдисто-голубые глаза с тяжёлыми веками и пронзительным, оценивающим взглядом придавали генералу особую надменность. В этих глазах не было ни капли тепла, лишь безупречная вежливость, за которой скрывалась бездна высокомерия. У него даже брови были чуть приподняты у висков, что придавало лицу вечное выражение лёгкого, но безмолвного укора.

Но я знал, что за этой ширмой скрывался душевный человек, ратующий за свою страну и всегда готовый прийти друзьям на помощь. Но когда ты чистокровный эльф, чьи корни даже переплетались с родом нынешнего императора, то у тебя просто нет шансов вырасти вне системы подчеркнутой вежливости и напускной аристократической холодности, таковы были местные правила, которые героссцы неукоснительно соблюдали. Генерал Каллос был ярким типичным представителем геросской аристократии, той самой, которая считала ниже своего достоинства учить международный язык.