Чтение онлайн

– Передайте, пожалуйста, мисс Штольценберг, что я всё понимаю, но от своих намерений не отступлюсь. Я буду мягко добиваться своего.

– Что он говорит? – шепнула Еления.

– Что ждет не дождется твоего чудодейственного отвара, – с неприлично широкой улыбкой произнес я.

Хотя внутренне закипал от злости, в голове звенели слова «он жалкий неудачник, ну или слепой».

Меня это не касается. Я вообще для Елении никто. Куратор по воле судьбы. Напарник, не более. А, нет: ненавистный напарник.

Но почему я чувствую себя уязвленным?

Что меня вообще дернуло за язык наврать с три короба про жениха?

Ответ лежал на поверхности, но озвучивать его самому себе я пока не мог, будучи оглушенным свалившимися на меня информацией и эмоциями.

[Еления]

Лунтьер без умолку тараторил на эльфийском с генералом Каллосом, судя по их серьезным лицам, они уже начали обсуждение рабочих вопросов. Жаль, что я ничего не понимала, кроме отдельно взятых простых слов, а Лунтьер предупредил меня, что пока нельзя пользоваться никакими артефактами-переводчиками, так как эльфы могут посчитать это невежливым. Я же чувствовала себя как собака на выставке кошек – совершенно не в своей тарелке. Особенно под странным жгучим взглядом генерала, поэтому торопливо шагала по правую руку от Лунтьера, отставая от него на полшага.

Через несколько минут мы уже сидели в обеденном зале, где собралось в общей сложности человек двадцать. В основном мужчин, хотя с эльфийской стороны присутствовала одна девушка, которая тоже работала переводчиком и лишь с небольшим акцентом говорила на международном языке, и со стороны гостей присутствовала какая-то чиновница из Искандера, и еще – женщина средних лет из Форланда, я никого из них не знала. Все три женщины были одеты в изысканные платья в пол из дорогой атласной ткани и на мое легкомысленное шифоновое платьице глянули снисходительно, будто я пришла на бал в пижаме.

Я поджала губы, одернула юбку, усаживаясь слева от Лунтьера, и огляделась.

Длинный стол ломился от изысканных эльфийских яств. Всё было красиво, ароматно и… подозрительно зелёного цвета. Очень зелёного. Настолько, что у меня возникло подозрение, будто эльфы просто выкосили ближайший луг и выложили его содержимое на тарелки.

– А нормальной еды не будет, да? – грустно спросила я у Лунтьера, разглядывая сомнительное зеленое нечто из каких-то трав и корешков. – Эльфы вообще едят мясо? Или у них это считается каннибализмом?

Губы Лунтьера дрогнули в улыбке.

– Согласно эльфийским традициям, праздничная трапеза начинается с дегустации изысканных эльфийских закусок, приготовленных по древним рецептам. Только после дегустации «тонких ноток ароматов» приносят «нормальные», как ты выразилась, блюда. Это знак большого уважения к гостям, подчеркивающий желание вести неторопливую трапезу и дольше наслаждаться присутствием гостей. А учитывая, что перед нами с тобой будут многословно рассыпаться в извинениях за сегодняшний инцидент, то я полагаю, что эту традиционную часть растянут на целый час.

– Кошма-а-ар, – с чувством протянула я.

– Тебе надо подробно переводить все их многословные извинения?

– Избавь меня от этого счастья, будь любезен.

Тем временем, с виду старший из присутствующих эльф, с лицом, выражавшим вечную лёгкую грусть, поднял бокал, Лунтьер тихонько переводил мне каждое слово.

– Мы рады разделить с вами эту трапезу, наполненную гармонией сезонных даров леса и лунным благословением! – провозгласил эльф так торжественно, будто объявлял начало эпохи всеобщего мира.

Мой желудок ответил тихим, но четким ворчанием в стиле «я просил котлету, а не благословение, дайте мне нормальной еды, или я устрою бунт». Губы Лунтьера вновь дрогнули в улыбке.

– Что это? – тихо спросила я, когда нам по глубоким мискам разлили нечто прозрачно-бирюзовое.

– Это суп.

– Больше похоже на зелье для превращения в лягушку…

– Суп приготовлен из папоротников, собранных в полнолуние, с добавлением росы, что капала ровно семь секунд с листа священного древа… Это цитата, если что.

– Это холодная подкрашенная водичка? – осторожно поинтересовалась я.

– Эльфы считают, что тепло разрушило бы тонкие ноты аромата этого изысканного блюда.

– А нотки голодной смерти он тоже разрушает? – пробормотала я.

– Ты попробуй. Это вполне вкусно, между прочим.

Пришлось взять ложку. Не знаю, что там для Лунтьера было вкусно, на мой взгляд, суп напоминал воду после мытья салата, но с послевкусием чьей-то надежды на просветление.

– Как тебе? – спросил Лунтьер, насмешливо поглядывая на меня.

– Восхитительно… воздушно, – выдавила я.

– Согласно традиционной праздничной эльфийской кухне, они не употребляют грубую пищу. Считается, что она затемняет разум.

– Зато желудок проясняет, – не сдержалась я.

Даже порадовалась впервые, что эльфы не любят учить международный язык. Зато я с чистой совестью могла тихонько ворчать, не меняя приветливого выражения лица.

– Можно добавить в суп вот эти шарики, – продолжал мой гастрономический гид, указывая на миску с непонятным содержимым. – Это клёцки из перетертых орхидей, выдержанные в парах утреннего тумана, насыщенные энергией ночного леса.

Я посмотрела на Лунтьера с немым вопросом «и как долго мы здесь еще будем торчать и терпеть эти издевательства?», но он, предатель, увлеченно беседовал с генералом и делал вид, что не замечает моего желания сбежать отсюда поскорее. Спасать меня не собирался, в общем.

Я вздохнула, грустно пожевывая что-то, напоминающее запечённый мох с ягодами годжи. Рядом материализовался Морф, оставаясь невидимым для всех, кроме меня.

– А где пельмешки? – как-то даже жалобно проскулил фамильяр, оглядывая травяное великолепие праздничного стола.

– Ты знаешь, я тоже задаюсь этим вопросом, – пробормотала я. – Интересно, когда нам принесут чай, заваренный на вздохах фей?

Лунтьер переставил ко мне поближе хлебную тарелку.

– Поешь хлеб, в ожидании «нормальной еды». Раз ты ещё не постигла дзен голодания, – с усмешкой добавил он. – Хлеб вкусный, нормальный. Ну, почти нормальный.

– Почти? – подозрительно сощурилась я, и моя рука с куском хлеба дрогнула.

– Ну, его называют хлебом памяти. Он выпекается с добавлением трав, которые вызывают легкую вспышку приятных воспоминаний.