Чтение онлайн

– Мимо проходил, значит… – пробормотал Равенсон, наверное, прекрасно понимая, что я издеваюсь.

– Да ладно тебе, не трясись ты так. Я тебя властям не сдам.

Но после моих слов Равенсон напрягся еще сильнее. Зря, кстати, мне действительно было плевать на то, чем занимает свой досуг таможенник Гайлорского моста, если он исправно соблюдает свои обязанности. А Равенсон был отличным работником, я за ним следил, проверяя на всякий случай на рабочем месте, и убедился в качественном исполнении возложенных на него обязанностей. Претензий у меня к нему, как к таможеннику, не было. А что касается этих незаконных боев без правил… Ну, я не занимаюсь такими делами без острой на то нужды. Инквизиторы вообще справедливо считают, что вместо того, чтобы пытаться лихорадочно закрывать все подпольные организации, лучше внедрять туда своих людей, наблюдать за обстановкой, ладить с местными и держать руку на пульсе. В конце концов, именно в таких местах проще всего найти и отследить местонахождение различных серьезных нарушителей закона, да и сплетни всякие разведать. Так что мне следовало лишь маякнуть инквизиторам, чтобы они занялись внедрением своего человека в эту клоаку, а самому продолжить беседу.

– Это не мои грязные делишки, – зевнул я и лениво махнул рукой, будто отмахивался от назойливой мухи. – Я тут по другому делу пришел.

– И за кем же ты пришел? – осторожно спросил Равенсон, быстро поняв, что к чему, но в голосе появилась осторожная надежда.

– Элмана знаешь? – прямо спросил я.

Не стал ходить вокруг да около. Потому что тратить время на светские беседы с человеком, который только что лупил полуорка голыми руками, казалось излишним.

– Какого именно? – мигом оживился Равенсон, заметно расслабившись, осознав, что пришли не по его душу. – Среди постоянных посетителей клуба есть три человека по имени Элман.

– Думаю, ты догадываешься, какой именно человек может меня интересовать, – с нажимом произнес я, понизив голос.

Равенсон какое-то время молча буравил меня тяжёлым взглядом, нервно провел полотенцем по лицу, смазывая кровь и пот.

А потом кивнул в сторону балкончика над ареной.

– Я видел, что он туда ушел. И вроде оттуда слышал его голос во время боя.

– Он на тебя ставил, небось? – хмыкнул я.

– Он всегда на меня ставит, если я выхожу на арену, – не без гордости произнес Равенсон. – Я еще ни один бой в этом году не проиграл.

Я тяжело вздохнул, обуреваемый противоречивыми чувствами.

– Всегда ставит, значит… Понятненько. Спасибо за наводку, пойду я… поговорю с ним по душам.

– Только… Он там не один, имей в виду.

Лунтьер поднял бровь.

– С бабой какой-то?

– Нет, просто… он с Кровавым Генри.

Я задумчиво склонил голову набок.

– В каком смысле – Кровавым?

– В прямом, – тихо и очень серьезно произнес Равенсон. – Очень прямом. Когда он выходит на арену, от его противников остается кровавое месиво. Очень жестокий.

– Ну и прекрасно! Люблю прямых людей. С ними всё просто: либо они соглашаются с моими доводами, либо потом жалеют, что не согласились. Не буду более тебя задерживать, – я снисходительно оглядел окровавленный песок арены. – Душевного тебе вечера, Рейв.

Равенсон, которого сейчас язык не поворачивался назвать таможенником, смотрел на меня с подозрением. Наверняка в моих глазах он читал что-то вроде: «Хотя, конечно, я все увиденное запомнил. На всякий случай.»

– Ты… не расскажешь Верховному Совету?.. – неуверенно произнес Равенсон.

– Я же сказал – не мои делишки. Хочешь лупить полуорков в подполье – лупи на здоровье. Лично мне до тебя дела нет, если ты не имеешь никакого отношения к крушению мостового пролета и к ситуации с эпидемией в Героссе.

– Светом клянусь, что не имею никакого отношения ни к эпидемии, ни к обрушению моста! – мигом отреагировал Равенсон.

Он при этом приложил руку к точке солнечного сплетения, и его рука на миг вспыхнула золотистым светом, а на тыльной стороне ладони возникла и погасла руна подтверждения магической клятвы. У нас, в Искандере, давали такую магическую клятву на магической Искре, а в Героссе и эльфийском приграничье давали клятву на силе света или тьмы. Забавно было, конечно, сейчас слышать фразу «Светом клянусь» от измазанного чужой кровью мускулистого эльфа-неформала в татуировках. Но клятва его слова подтверждала, а большего мне и не нужно было.

– Отлично, одной проблемой меньше. С остальным сам разбирайся. Если Верховный Совет до тебя когда-нибудь докопается, то он сделает это не по моей наводке. Но стукачей везде хватает, Рейв, так что я бы тебе советовал одуматься. Подал бы прошение в боевой отряд инквизиции, если тебе на таможенном посту скучно, тебя там даже без моей протекции одобрят быстро. В конце концов, инквизиции тоже нужны люди, которые будут внедряться тайными агентами в подобные злачные места. Бил бы морды на государственной службе, а не ныкался в кровавой песочнице, как перепуганная крыса.

И прежде чем Равенсон успел что-то ответить, я уже растворялся в толпе, направляясь к тому самому балкончику.

***

Балкончик с покосившейся табличкой «Люкс» оказалась не столько люкс, сколько «дыра с занавеской». За грязной тканью на облезлом кожаном диване сидел Элман Штольценберг, потрёпанный жизнью молодой человек с небритым подбородком и тёмными кругами под глазами. Короткие рыжие волосы, зеленые глаза, как у Елении, черная майка и спортивные штаны. Элман ржал, как конь, а в перерывах между ржанием глушил дешёвый огненный эль, судя по мерзкому стойкому запаху дряного алкоголя. Зрелище было отвратительное.

Рядом с ним восседал, видимо, тот самый Кровавый Генри – мужчина размером с небольшой дом, не иначе, и с лицом, словно высеченным топором, и взглядом, обещавшим сладкую посмертную боль. Этот ходячий шкаф с большим количеством шрамов на лице заливал в себя алкоголь, как воду пил. И, судя по тому, какую пачку денег держал в руках Генри, и что пахло здесь не только дешевыми крепкими напитками, но и недавно раскуренным черным дурманом, то Генри здесь не просто так сидел, а сбывал товар покупателю. Ах, как жаль, что придется нарушить их идиллию!

Элман что-то оживлённо говорил, размахивая руками, но когда я отодвинул занавеску, и он увидел меня, лицо его исказилось гримасой брезгливости.

– Хэй, пшел отседова, псина сутулая!

– Фу, как некультурно, – спокойно отреагировал я, проходя на балкончик и задергивая за собой тряпку, гордо именующуюся ширмой. – Тебя что, родители хорошим манерам совсем не учили?

– Я те щас манерно морду набью, и будешь знать, как лезть, куда не следует! Ты чо сюда прешься? Не видишь, что люкс занят? Пшел отседова!

Я улыбнулся так сладко, что Элман притих, с подозрением глядя на меня.

– Да вот, пришел проведать тебя. Ты же вроде должен был быть в лечебнице… Или там теперь разрешают оздоровительные прогулки в подпольных клубах?

Элман нахмурился.

– Чего? Ты что за псина вообще?

Кровавый Генри тоже хмуро смотрел на меня.

– Чо приперся? – любезно осведомился он.

– Не по твою душу, расслабься. И будь любезен, выйди подышать свежим воздухом, – я указал себе за спину на выход с балкончика. – Мне нужно поговорить по душам с твоим дружком.