Чтение онлайн

Каждый раз, когда я вижу, как дерутся вампиры, я удивляюсь, как им не удалось взять верх, а потом вспоминаю, что они известны своей неумелостью в суждениях. Конечно, они пугающе сильны, но у них мышление наркомана, мешанина неврозов. Движимые своими пагубными привычками, они едва ли способны функционировать. Благодарю бога за небольшие милости.

Я оборачиваюсь и вижу, как Габриэла сражается один на один с каким-то бандитом с охотничьим ножом. Другой подходит к ней сзади. Между мной и ней слишком много людей, а опасная бритва — не совсем метательное оружие.

Здесь много трупов, и многие из них оставляют после себя призраков, так что мне придется поторопиться. Я бросаюсь к ней, но трое парней преграждают мне путь. Прежде чем я добегаю до них, я перехожу на сторону мертвых и прохожу прямо сквозь них.

Новые призраки, кто-то из людей русского, кто-то из нормальных людей Габриэлы, сразу же замечают меня. Растерянные, испуганные, слишком новые, чтобы понять, что, черт возьми, происходит, они повинуются тому, что у новоиспеченных мертвецов считается инстинктом, и идут прямо на меня.

Я уклоняюсь от одного из них, когда он замахивается на меня, встаю между Габриэлой и парнем, который подходит к ней сзади, и возвращаюсь в реальный мир. Я провожу бритвой в форме буквы "S", попадаю ему в глаза, раскрываю рот и добиваю его глубоким порезом на горле.

Мое появление удивляет парня с охотничьим ножом, и он пропускает удар мачете Габриэлы. Чем бы она ни заколдовала это лезвие, оно выглядит чертовски впечатляюще. Оно проходит насквозь через его руку. Она замахивается мачете и перерубает ему ногу, валя его на пол. Она могла бы прикончить его, но вместо этого кивает мне и переходит к следующему парню, оставляя его истекать кровью.

Я тут же вступаю в схватку с другим человеком русского, подходя ближе, чтобы его дубинка не размозжила мне череп. Я получаю удар по уже ушибленному боку, магия моих татуировок вспыхивает, рассеивая удар. Я ударяю его бритвой по внутренней стороне запястья, когда он заносит дубинку для второго удара, но не роняет ее.

Все в порядке. На самом деле я этого от него не ожидал. Важно то, что у него идет кровь. Я проталкиваюсь ближе, заключаю его в медвежьи объятия, от которых он валится на пол, и переворачиваю нас обоих на боковую.

Призраки настигают нас в мгновение ока. Кровь из пореза бритвой, все равно что вода для акул. Один из них замахивается на меня, хватая за спину рукой, которая обжигает, как лед, прежде чем я успеваю откатиться от бандита и вернуться в реальный мир. Я оставляю его на съедение его мертвым друзьям.

На меня и раньше нападали призраки. Это не доставляет удовольствия, и мое тело плохо на это реагирует. На мгновение у меня сводит спину, рана превращается в прижженную борозду на теле. Мне требуется слишком много времени, чтобы подняться.

— Пригнись — кричит Габриэла.

Я поднимаю глаза и вижу, что на меня надвигается парень с топором. Она в добрых двадцати футах от меня, но все равно бросает мачете вперед. Оно пролетает по воздуху из конца в конец и вонзается ему в череп на добрых три дюйма. Она жестом подзывает его, и лезвие выскакивает из его головы, как пробка, и влетает обратно в её руку. У нее самые крутые игрушки.

Я поднимаюсь с пола и осматриваюсь. Теперь, когда дело дошло до рукопашной, ситуация начинает меняться. Габриэла мчится сквозь толпу, как безумный дервиш. Пользуясь преимуществом своего роста, она низко наклоняется, чтобы ударить по коленным чашечкам. Как только мужчина оказывается на земле, все заканчивается.

И тут я вижу их. Русский в костюме старика Кеттлмена и сумасшедшая цыпочка из поезда входят в парадную дверь. Вблизи и при таком освещении я все еще не могу сказать, что это не он. Пожалуй, он больше похож на Кеттлмена, чем тогда, на крыше обсерватории. Какая бы магия ни была заключена в этом обсидиановом клинке, она должна быть чертовски мощной.

А вот женщина выглядит не очень. Она вся в синяках, избита до полусмерти. На одной стороне её лица, менее чем в дюйме от глаза, большой красный рубец. Левая рука у нее забинтована. Я вижу, как сквозь нее сочится кровь. У нее на шее следы укусов. Те мертвые пассажиры поезда действительно здорово над ней поработали. Интересно, как ей удалось спастись.

Она видит меня с другого конца комнаты, дергает русского за рукав и показывает пальцем. Он видит меня, видит, как развивается бой. Я чувствую, как он черпает силу из местного источника. Большую часть. Габриэла вскидывает голову, кровь забрызгала её лицо, запуталась в волосах. Она тоже это чувствует.

Я двигаюсь слишком медленно, и у меня заканчивается энергия. Даже если бы я захотел пересечь комнату со стороны мертвых — это самоубийство, ведь в этой комнате мертвых больше, чем живых, у меня не хватило бы сил на это. Я подумываю о том, чтобы просто швырнуть что-нибудь в его сторону, но прежде чем я успеваю что-либо сделать, он касается рукой пола, и волна силы окружает его кольцом. Я достаточно много призывал, чтобы понять, что он только что вызвал кавалерию. Рядом с лестницей вспыхивает сигнальная ракета, еще одна у стойки администратора. Я чувствую движение воздуха позади себя и оборачиваюсь.

Существо, стоящее там, около семи футов ростом, сложено как борец. Мускулы на мускулах. Гладкая, черная, как полированное черное дерево, кожа с тонкими красными прожилками прямо под кожей. Там, где должна быть голова, находится клубящаяся масса щупалец, извивающихся, как змеи в огне. Каждая рука заканчивается кистью с открытым ртом на ладони, с острых зубов которого капает зеленая жижа.

Демонов легко вызвать. Кажется, что они сидят там, в каком бы аду они ни находились, и просто ждут, когда кто-нибудь позвонит по их номеру. Все эти ритуалы, песнопения, круги и свечи? Это дерьмо не для них. Это для нас. Это защита, которая требует много времени. Сам призыв происходит очень быстро.

А это значит, что, кого бы он ни призвал, он настолько дикий, насколько это возможно.

Тварь быстро выбрасывает одну из своих рук, хватая меня за левое плечо. Я поднимаю опасную бритву и рассекаю запястье. Кости нет. Лезвие проходит насквозь. Тварь отдергивает руку, и я отрываю её от своего плеча, зубы вырывают плоть, как у миноги.

Боль мешает мне сосредоточиться. Это жгучее копье агонии. Я отшатываюсь назад, волна головокружения захлестывает меня. Существо замахивается на меня другой рукой, как сенокосилка, и, прежде чем я успеваю поднять руку, чтобы отразить удар, оно бьет меня по голове. Я врезаюсь в толпу и приземляюсь на тело одного из людей русского.

Мое зрение затуманивается. Левая сторона моего тела немеет. Я пытаюсь пошевелиться, но меня парализует, как товарный поезд. Конечно, эта чертова штука должна быть ядовитой. Мои суставы замерзают. Надеюсь, она не настолько ядовитая, чтобы остановить мое сердце. Мир вокруг меня замедляется, то появляется, то исчезает, становится черным.

Секунда, минута. Я не могу сказать точно. Когда ко мне возвращается зрение, отель полон дыма, огня, криков. Языки пламени ползут по стенам, расползаются по потолку. Я пытаюсь встать, но не могу. Лучшее, что я могу сделать, это перевернуться на бок, но даже это дается с трудом. Не лучшая точка обзора. С этого ракурса я действительно вижу, насколько все хреново.