Чтение онлайн

Пожар просто адский. Я вижу, как дверь Дариуса охвачена пламенем. С ним все будет в порядке, но никто не может ни войти в эту дверь, ни выйти из нее. Среди обломков отеля горят тела. Опорные балки на потолке угрожают обрушиться. Если яд не убьет меня, я сгорю заживо.

Кто-то начинает тащить меня по полу. Мое плечо превратилось в сплошное месиво, из раны хлещет кровь. Я то теряю сознание, то прихожу в себя, перед глазами мелькают кадры, а потолок проплывает мимо. В одну секунду я знаю, где нахожусь, а в следующую — уже нет.

— Если ты умрешь, это будет чертовски неудобно — говорит Габриэла, вытаскивая меня за дверь. её голос звучит как будто издалека. Я пытаюсь что-то сказать, но едва могу пошевелить губами, не говоря уже о том, чтобы издать какой-либо звук. Кажется, я теряю много крови.

Затем ругань, выстрелы. Звон бьющегося стекла. Вдалеке завыли сирены. Я вижу, как кто-то отшвыривает Габриэлу в сторону, словно она тряпичная кукла. Лицо мужчины расплывается у меня перед глазами, когда я теряю сознание.

— Он еще не умер, детка — говорит он — Сначала мы должны снять с него шкуру.

Глава 8

Пустынное шоссе в полдень. Горы вдали напоминают лунный пейзаж, земля выжжена и гола. Мимо проносятся скелетообразные пальмы, мертвые стволы с высохшими листьями. Воздух настолько сухой, что ветер, задувающий в окно "Кадиллака", ощущается как наждачная бумага.

— Это неправильно — говорю я.

— Это ты мне говоришь — говорит Алекс. Он сидит за рулем, зажав бутылку пива между ног — Эта штука ведет себя как гребаная корова.

Это мое "Эльдорадо". Ну, то самое "Эльдорадо", которое я украл у мертвого мага в Техасе. Только я оставил его в Сан-Педро, когда перегнал всю машину на мертвую сторону и у меня не хватило энергии, чтобы вернуть его обратно. Насколько я знаю, он все еще там.

— Нет — отвечаю я — Ты, машина. Я машу рукой проносящемуся мимо пейзажу, удивляясь, что могу поднять руку после того, как меня избили в отеле — Все это. Где мы, черт возьми, находимся?

— На самом деле, нигде. Послушай, у нас не так много времени. Ну, у тебя его не так много. У меня из задницы все валится.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Есть что-то знакомое в этом пейзаже, в сухости воздуха, в ощущении опустошенности.

— Ты здорово взвинчен — говорит он — Они думают, что у тебя связаны руки, и так оно и есть. В буквальном смысле, если подумать. Но у тебя есть козырь. Тебе просто нужно понять, как им воспользоваться.

— Все это происходит у меня в голове, не так ли?

— В основном. Я не хочу тебе этого говорить, потому что это только ускорит неизбежное. Но твоя смерть никому из нас ничего хорошего не принесет. По крайней мере, пока — Он делает глоток пива.

— Ты могла бы просто рассказать мне то, что мне нужно знать.

Он качает головой — Я даже не хочу тебе этого рассказывать. Ты либо поймешь это, либо нет. И, честно говоря, я надеюсь, что ты этого не сделаешь.

— Кто ты на самом деле?

Машина попадает в выбоину.

— Дерьмо — говорит он. Пейзаж содрогается, горы мерцают, исчезают, снова появляются в поле зрения — Ладно, дальше будет действительно паршиво. Просто помни, что есть другой выход. Тебе просто нужно за него ухватиться.

"Эльдорадо" врезается в самую большую выбоину, лопается шина, меня заносит. Меня бросает на приборную панель, и я с громким треском ударяюсь головой о ветровое стекло. Все погружается во тьму.

Я просыпаюсь от запаха крови и дыма, жужжания флуоресцентных ламп. Какое-то складское помещение, картонные коробки с безымянными телевизорами с большим экраном, DVD-дисками, стереосистемами. Некоторые из них все еще лежат на поддонах, обернутых в пластик, другие сложены штабелями вдоль одной стены.

Стены покрыты красными каракулями, нарисованными от руки. Безумные закорючки. Резкие, судорожные линии. Я узнаю некоторые из них. Руны для связывания, барьеров. Некоторые из них нанесены чернилами на мою кожу. Другие я никогда раньше не видел. Но я уловил суть. И это не очень хорошо.

Мне требуется минута, чтобы понять, что не все написано моей кровью. Кое-что, конечно. Я выгляжу так, будто пролил достаточно крови. Но парень, лежащий передо мной на полу со вспоротым животом и извлеченными внутренностями, выдает меня с головой.

Действие демонического яда, кажется, закончилось. Я могу двигаться, и это плюс. Я сажусь, чувствуя, как боль в плече превращается в жгучую агонию, которая пронзает грудь, и выкашливаю сажу из легких. Мои руки, стянутые за спиной, не помогают. Кровь, липкая и запекшаяся, пропитала мою рубашку. Эти маленькие острые зубы, несомненно, здорово меня потрепали.

Я приглядываюсь к рунам на стене, пытаясь понять, не ошибаюсь ли я. Несколько секунд осмысления значения, и я понимаю, что это не так. Все эти знаки, работая вместе, превращают эту комнату в своего рода волшебную клетку Фарадея. Одно дело, если бы это просто закрывало мне доступ к местному бассейну. Мне не нужно подключать дополнительное питание, чтобы расстегнуть молнию и выйти из комнаты.

Но некоторые заклинания в этих рунах сводят на нет, посылая постоянный поток магических помех, которые блокируют любые заклинания, как шумоподавляющие наушники заглушают крик ребенка в кресле самолета рядом с вами. Другими словами, прямо сейчас я такой же нормальный, как и все остальные.

В комнате нет окон, и только одна хлипкая на вид дверь. Я слышу невдалеке вой сирен, над головой пролетают вертолеты. Либо это другая пожарная сигнализация, либо я прячусь в магазине электроники какого-нибудь бедолаги в центре города.

Никакой магии. Никакого оружия. Одному Богу известно, где моя бритва. Даже если бы я смог добраться до карманных часов, единственное, что я мог бы с их помощью сделать, это определить время. В таком случае это не очень полезно.

На самом деле, все, что мне нужно сделать, это пройти через эту дверь. Если только тот, кто расписал эту комнату с душой мистера владельца, не переделал все остальное, как на картине Поллока.

Требуется некоторое усилие, но я встаю на ноги. От потери крови кружится голова. Первым делом нужно завязать молнию. Есть хитрость, как выбраться. Я наклоняюсь вперед в пояснице, вытягиваю руки вверх и за спину, насколько мне позволяет боль в разорванном плече, затем с силой опускаю их на копчик, одновременно разводя ладони в стороны. Этого недостаточно. Плечо по-прежнему словно придавлено, и я не могу набрать достаточный импульс, чтобы вырваться. Я начинаю искать что-нибудь острое, чтобы, возможно, перепилить галстук, но здесь нет даже кусачек.