Чтение онлайн

«... that, when they see:

Return of love, more blest may be the view.

As call it Winter, which, being full of care,

Makes Summer's welcome thrice more wish'd, more rare » (56, 9-14).

«...что когда увидят они:

Вернувшуюся любовь может быть более благословенными видами.

Как вызов той Зимы какая, на самом деле, будучи полна заботами,

Устраивая гостеприимство Лета втройне желаннее, гораздо редким» (56, 9-14).

Стоит принять во внимание тот факт, что промежуток между написанием сонетов 5 и 56 составлял примерно около 7-9 лет. Тем не менее, аллюзия, построенная на аллегории ассоциативных образах сиротства юного графа Саутгемптона, нашла своё место в строках сонета 5 из группы «Свадебные сонеты», «Marriage Sonnets» (1—18). Таким образом, воспоминания сиротского детства адресата стали служить, в качестве мотивирующего фактора сонета 56 для сохранения дальнейшей дружбы и творческого сотрудничества с юношей после «period of estrangement», «периода отчуждённости» из-за его любовных похождений юноши. Где бард себя чувствовал «рабом» и «вассалом» сонетов 57—58, «bound to stay … leisure», «обязанным остаться в досуге» нескончаемых любовных интрижек юного графа Саутгемптона.

— Confer!

________________

________________

Original text by Hesiod «Works and Days», «Pandora and the Jar», line 60—83

(Hesiod. The Homeric Hymns and Homerica with an English Translation by Hugh G. Evelyn-White. Works and Days. Cambridge, MA., Harvard University Press; London, William Heinemann Ltd. 1914).

This text is distributed for nonprofit and educational use only.

«So said the father of men and gods, and laughed aloud. And he bade famous Hephaestus make haste and mix earth with water and to put in it the voice and strength of human kind, and fashion a sweet, lovely maiden-shape, like to the immortal goddesses in face; and Athene to teach her needlework and the weaving of the varied web; and golden Aphrodite to shed grace upon her head and cruel longing and cares that weary the limbs. And he charged Hermes the guide, the Slayer of Argus, to put in her a shameless mind and a deceitful nature.

So he ordered. And they obeyed the lord Zeus the son of Cronos. Forthwith the famous Lame God moulded clay in the likeness of a modest maid, as the son of Cronos purposed. And the goddess bright-eyed Athene girded and clothed her, and the divine Graces and queenly Persuasion put necklaces of gold upon her, and the rich-haired Hours crowned her head with spring flowers. And Pallas Athene bedecked her form with all manners of finery. Also the Guide, the Slayer of Argus, contrived within her lies and crafty words and a deceitful nature at the will of loud thundering Zeus, and the Herald of the gods put speech in her. And he called this woman Pandora (All Endowed), because all they who dwelt on Olympus gave each a gift, a plague to men who eat bread» (line 60—83).

Hesiod «Works and Days», «Pandora and the Jar», line 60—83.

«Так сказал отец людей и богов и громко рассмеялся. И он повелевал знаменитому Гефесту поспешить и смешать землю с водой, и вложить в неё голос и силу человеческого рода, и создать милую, прелестную девичью фигуру, лицом подобную бессмертным богиням; и Афине научить её рукоделию и плетению разнообразной паутины; и златокудрой Афродите. чтобы пролить благодать на её голову и избавить от жестокой тоски и забот, которые утомляли её члены. И он поручил Гермесу, проводнику, Победителю Аргуса вложить в неё, бесстыдный ум и лживую натуру.

Так он приказал. И они повиновались повелителю Зевсу, сыну Кроноса. И тотчас знаменитый Хромой Бог вылепил из глины подобие скромной девушки, как и задумал сын Кроноса. И ясноокая богиня Афина препоясала и одела её, и божественные Грации и царственная Убеждённость надели на неё золотые ожерелья, и пышноволосые Хораи (Horae, Horai) увенчали её голову весенними цветами. И Афина Паллада украсила её тело всевозможными нарядами. А также Проводник, истребитель Аргуса, вложил в неё ложь, коварные слова и лживую натуру по воле громогласного Зевса, и Предвестник богов вложил в неё речь. И он назвал эту женщину Пандорой (Наделённая Всем), потому что все, кто обитал на Олимпе, каждый из богов подарил по подарку — включая (чёрную) чуму для людей, кто ест (хлеб» (60—83).

Гесиод, «Труды и дни», «Пандора и Сосуд», 60—83.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 22.07.2024).

(Примечание от автора эссе: прошу не путать Хорай с Персефоной, имевших одного и того же отца, главного бога Олимпа — Зевса. Согласно, древнегреческой мифологии и религии политеизма, Персефона (Persephone) или Кора, являлась дочерью Зевса и Деметры. Она стала царицей подземного мира после того, как Персефону похитил её дядя Аид, царь подземного «царства мёртвых», который позднее взял её себе в жёны. «Ящик Пандоры» — является символическим артефактом в греческой мифологии, связанной с мифом об Пандоре из поэмы Гесиода «Труды и дни», «Works and Days», написанной около 700 года до нашей эры. Гесиод необычайно ярко описал в нём, как любопытство заставило Персефону открыть сосуд, оставленный на попечение мужа, и тем самым наслать все существующие проклятия на человеческий род. Более поздние версии этой истории были слишком разношерстными, тем не менее в некоторых литературных и художественных трактовках основное внимание уделялось содержимому сосуда, а не самой Пандоре, как персоне. Сосуд, упомянутый в первоначальном версии мифа, на самом деле был большим кувшином, но позднее был неправильно переведён и назван — «ящиком Пандоры». В наше время из-за этой мифологической истории возникла идиома, означающая, как «какой-нибудь источник больших и неожиданных неприятностей» или, как вариант, «подарок, который может показаться ценным, но, в действительности, является своего рода — проклятием»).

Смена времён года, также символически описывалась как танец Хорай, в связи с чем им придавались особое значение в создании, таких атрибутов и качеств весенних цветов, как «благоухание и грациозность и свежесть»; к примеру, в «Трудах и Днях» Гесиода светловолосые сёстры Хораи вместе с Харитами увенчивали Пандору, обладательницу «всех даров» — гирляндами цветов. (Hesiod: «Works and Days», pp.74—75).

К примеру, прилагаю обоснование применения слова «hovers», внесённого мной вместо слова «howers» в сонете 5 из Quarto 1609 года, где поэтические образы первой строки сонета 5, обозначали персонифицированные «seasons», «сезоны года»; «hovers», «парящих» Хорай (Horai, Horae) («hovers» = «howers» сонета 5, согласно Quarto 1609 года). Тем не менее, подтверждение можно встретить в античных источниках со следующим фрагментом: «And the golden-haired Horae yonder are walking on the spikes of the ears, but not so as to break or bend them; nay, they are so light that they do not even sway the stalks». «А золотоволосые Хораи, уже вон прогуливаются по остриям колосьев, но не для того, чтобы сломать или согнуть их; более того, они такие лёгкие, что даже не колышутся стебли». (Philostratus the Elder, «Imagines» 2. 34 (Greek Rhetoric C3rd A.D.).

Сравнительный анализ стал служить доказательством верного применения слова «hovers», вместо слова «howers» сонета 5, согласно Quarto 1609 года. Дабы не вырывать их общего контекста любезно предлагаю читателю для ознакомительных целей более расширенный фрагмент переда древнегреческих риторик «Воображаемых образов» (C3rd A.D.) Филострата Старшего, ниже.

— Confer!

________________

________________

Original text by Philostratus the Elder, «Imagines» 2. 34 (Greek Rhetoric C3rd A.D.).

This text is distributed for nonprofit and educational use only.

Philostratus the Elder, Imagines 2. 34: « (Ostensibly a description of an ancient Greek painting at Neapolis (Naples): Horai (Horae, Seasons). That the gates of heaven are in charge of the Horai we may leave to the special knowledge and prerogative of Homer, for very likely he became an intimate of the Horai when he inherited the skies; but the subject that is here treated in the painting is easy for a man to understand. For the Horai (Seasons), coming to earth in their own proper forms, with clasped hands are dancing the year through its course, I think, and Ge (Gaea, the Earth) in her wisdom brings forth for them all the fruits of the year.

'Tread not on the hyacinth or the rose' I shall not say to the Horai of the spring-time; for when trodden on they seem sweeter and exhale a sweeter fragrance than the Horai themselves.

'Walk not on the ploughed fields when soft' I shall not say to the Horae of the winter-time; for if they are trodden on by the Horai they will produce ear of grain. And the golden-haired Horae yonder are walking on the spikes of the ears, but not so as to break or bend them; nay, they are so light that they do not even sway the stalks. It is charming of you, grape-vines, that ye try to lay hold of the Horai of autumn-tide; for you doubtless love the Horae because they make you fair and wine-sweet.

Now these are our harvestings, so to speak, form the painting; but as for the Horai themselves, they are very charming and of marvelous art. How they sing, and how they whirl in the dance! Note too the fact that the back of none of them is turned to us; and note the raised arm, the freedom of flying hair, the cheek warm from the running, and the eyes that join in the dance. Perhaps they permit us to weave a tale about the painter; for it seems to me that he, falling in with the Horai as they danced, were caught up by them into their dance, the goddesses perhaps thus intimating that grace (hora) must attend his painting».