Чтение онлайн

За это время ноблесса нашла в себе силы на трагические письма в семьи угнанных в рабство компаньонок. Эти послания вымотали ее настолько, что она действительно почувствовала себя дурно, затребовала в комнату горячего вина и погрузилась в тяжелый беспокойный сон прямо в кресле у письменного стола.

Не то, чтобы Моника чувствовала за собой вину: не в ее силах было предотвратить случившееся. Но девчонок ей все же было жалко, да и прикосновения к воспоминаниям о времени своего краткого рабства снова повергли ее в злые горькие слезы.

Написала она распоряжения в имение Цанага и в резиденцию Цанага в столице. И, подумав, тщательно составила официальное прошение на высочайшее имя в Имперскую Канцелярию. Отправленные почтовой службой, послания в столицу должны были опередить ее недели на две.

Выехав на два дня позже, графиня уже через день настигла неспешно движущийся караван. Все ж таки карета четверней бежит быстрее, чем тяжелые фургоны.

Заручившись у А-Вута и мессира Сандора, немало этим обрадованного, обещанием непременно навестить ее в столице, графиня нетерпеливо устремилась в Мохоло.

Она уже и так пропустила новогодний бал!

А караван неспешно продолжил свой путь. В отличие от графини, свято уверенной в безопасности коронных земель, опытные воины каравана ничего не принимали на веру…

***

Глава 5. Три встречи

утро

6 день 2 месяца зимы (2 месяца года) 2010 г. Я.

Мохоло, столица Империи

дворец Цанагаболверк

резиденция графини ап-Цанага

Графиня Моника ап-Цанага радушно приняла мессира Сандора и А-Вута, даже сделала пару шагов навстречу караванщикам, когда они вошли в гостиную следом за чопорным дворецким.

Одета графиня была по-домашнему, что подразумевало дневной туалет, легкий макияж и минимум драгоценностей: бусики, колечки, сережки. Шелковое платье глубокой синевы удивительно ей шло.

Но принимала гостей графиня ап-Цанага в личном кабинете, а не в гостиной, что намекало на деловой характер разговора. Кабинет был обставлен по-мужски строго, лаконично, возможно обстановка осталась от покойного мужа графини. Светлые, цвета кофе с молоком, стены, темная массивная мебель, удобные кресла, секретер, письменный стол, круглый столик для напитков и закусок. Одно, плотно занавешенное окно, камин желтого камня. Ни картин, ни оружия, ни украшений на стенах и потолке.

Но сама графиня чувствовала себя в кабинете абсолютно естественно, создавалось впечатление что она проводит здесь немало времени. Пригласила не к рабочему столу, а к удобным креслам вокруг низкого столика.

И сразу, как только гости уселись, а обязательные церемонии типа «как дорога, как погода, все ли здоровы, приказать ли подать напитки?» были исчерпаны, приступила к делу.

– Любезные мессиры, я сознаю, что вы оба оказали мне неоценимую услугу. Вы спасли мне жизнь и честь. Возможно, даже больше чем жизнь, потому что жизнь невольницы мне кажется хуже смерти. Не в моих силах отплатить вам подобным же образом, но кое-что я все-таки могу…

– Мессир Сандор, - теперь она обращалась исключительно к меняле, и даже повернулась к нему с креслом,– именно Вы приняли решение помочь мне, и дали возможность мессиру кордмейстеру совершить то, что мог совершить только он.

На этих словах графиня обернулась к А-Вуту и улыбнулась. Ей нравилось, как на губах и языке каталось рубленым ритмом слово «кордмейстер». Оно удивительно шло к ее представлению об А-Вуте.

– У меня есть к Вам предложение, мессир Сандор. И мне кажется, оно Вам понравится, – меняла подался вперед в предвкушении. Из-под традиционной вуали не было видно губ, но глаза засверкали. – Я много лет наблюдаю, как успешно Вы ведете свои дела. Откуп податей в такой полной смутьянов провинции, как графство Цанага, не простое занятие. Но не похоже, чтобы Вы оставались внакладе, не так ли?

Меняла насторожился.

– Прибыль не так уж и велика, ноблесса, с трудом позволяет сводить счета в конце года…

– Не прибедняйтесь, мессир Сандор! – графиня звонко рассмеялась. – Я прекрасно знаю, что меняла никогда не скажет правду о своих доходах. Об этом даже ходят сказки и притчи…

Теперь графиня наклонилась к меняле, глаза ее смеялись, а уголки рта еще больше оттянулись, сделав улыбку хищной, похожей на оскал милой кошечки при виде канарейки.

– Три моих имения, мессир, сейчас находятся у Вас в залоге. Так?

Меняла напряженно кивнул. Он был не готов к тому, что разговор начнет развиваться в этом направлении и этот поворот ему совсем не нравился.

– Я сознаю, мессир, что эти имения управляются из рук вон плохо, но у меня не хватает умных и верных людей. Мое предложение таково: я отдаю Вам эти имения в управление на пять, нет, на десять лет. Вы продолжаете мне выплачивать существующую нищенскую ренту с этих имений на протяжении указанного срока. Но за эти десять лет из возросшей прибыли гасите мой займ. Естественно, все, что сверх того, – это Ваш законный доход. Как Вам такое предложение?

Меняла колебался. Предложение было выгодное. Он уже примерялся к этим поместьям, строя планы и мечтая, что когда-нибудь они перейдут к нему в собственность. И понимая, что шансы этого ничтожно малы: аристократы скорее продадут заложенное имение другим лэндлордам, чем позволят инородцу завладеть на законном основании родовыми землями.

Но можно изредка помечтать бедному меняле?

– Это неожиданное предложение, ноблесса. Оно заманчиво, но такие решения надо принимать с цифрами в руках. И не торопясь…

– Хорошо, мессир Сандор, сколько времени Вам нужно на размышления?

– Я думаю, ноблесса, что завтра с Вашими управляющими мы могли бы посмотреть цифры, посчитать расходы…

– Отлично, мессир Сандор, жду Вас завтра в это же время. Я поручу Вас заботам своего законника, и Вы получите необходимые цифры, - в почти ласковой улыбке графини сквозило торжество. Она была уверена, что меняла согласится. – А теперь, мессир, я Вас более не смею задерживать. И я похищу у Вас на сегодня мессира Ванграта. Я хочу его кое с кем познакомить. Не возражаете?