Чтение онлайн

Ох этот кофе… Только одно упоминание о нем заставило странную тошноту подняться тяжелым клубком внутри. В последние две недели он был моим союзником в бессонных ночах. Но сейчас? Сейчас казалось, что даже запах слишком давит.

– Давай лучше чай, а то у меня уже от этого кофе тошнит, – с легким раздражением и отвращением отмахнулась я. На языке появилась едва ощутимая горечь, будто от одного лишь воспоминания любимого напитка. – И лучше зеленый.

Тина кивнула, а я попыталась сделать глубокий вдох, пытаясь снова хоть немного собрать остатки спокойствия.

Тина убегает, оставляя меня в одиночестве. Я проверяю почту, принимаюсь за гору документов, и внезапно – осознаю, что я… рада. Да, рада этой рутине, спокойствию, размеренности. Этот ритм стал для меня почти утешением, островком безопасности среди бурлящего хаоса.

Но иллюзия гармонии рушится в момент. Я встаю с кресла, чтобы дотянуться до папки на краю стола, и чувствую, как земля под ногами исчезает. Головокружение. Слабость. Я падаю обратно в кресло, хватаясь за его подлокотники.

Это начинает выводить меня из себя. Злость и раздражение переплетаются где-то в груди. Почему? Почему мое тело так наперекор мне? Еда не лезет, кофе вызывает отвращение, как будто я чужая в собственной голове. Может, это витамины, которые я начала пить, виноваты? Возможно, мой организм просто перестал справляться после последних нескольких изнурительных месяцев. Но от этих догадок легче не становится.

Я уже записалась к своему терапевту. Три дня ожидания. Казалось бы, совсем немного, только вот с каждым часом это «немного» ощущается вечностью.

– Доброе утро.

Голос Алекса возвращает меня к реальности. Он врывается в мой кабинет, как всегда абсолютно без стука. Просто материализуется у моего стола, будто прописан тут.

– Кому как, – киваю я, натянуто улыбаясь. Я провожу пальцами по вискам, пытаясь избавиться от ощущения тягучей пустоты в голове.

– Ты снова за свое? – в его тоне проскальзывает легкий укор.

Едва ли сдерживаясь, я вскидываю взгляд:

– Если ты думаешь, что я сейчас умираю от похмелья, то иди к черту, Алекс. Я. Не. Пью.

Это не ложь. Я действительно отказалась от всего… алкоголь, сигареты, даже тот чертов энергетик, который раньше спасал меня. Я больше не хочу туда, в то темное, безысходное место, где была несколько месяцев назад. Никогда.

– Тогда что с тобой? – Алекс садится на край стола и внимательно смотрит на меня. Его взгляд колкий, изучающий, будто сканирует меня насквозь.

– Не позавтракала, – хочу отмахнуться я, вставая с кресла.

Ощущаю, как с каждым шагом силы словно утекают из тела. Протягиваю руку к графину с водой, который стоит на стеллаже, но ноги подкашиваются, пальцы слабеют.

– Мириада! – Голос Алекса звучит так тревожно, что я дергаюсь и оборачиваюсь.

– Ты чего? – раздражение проскальзывает в моем голосе.

Он замолкает на пару секунд, а потом:

– Твои брюки… они… прости, но у тебя кровь.

Казалось, его глаза округлились до предела. Мой взгляд автоматически падает вниз. Моя рука нервно скользит вдоль бедра, ощущая влажность ткани. Белоснежные брюки, которые я так любила. Теперь на них огромное, яркое красное пятно, угрожающе проступающее между ног.

– Черт, месячные…– бормочу я, едва слышно, словно сама себе.

Почему я этого не заметила? Колени начинают подкашиваться, воздух становится вязким, как густой туман.

– Мириада!!! – Голос Алекса пробивает как вспышка грома.

Я едва успеваю почувствовать, как меня ловят его руки, прежде чем темнота забирает меня в свои объятия.

Я открываю глаза и первое, что я ощущаю, это тяжесть. Тягучее чувство внутри, которое будто давит на грудь. Передо мной белые стены. Ровные, холодные. Аппараты мерцают то ли успокаивающим, то ли пугающим светом. Я лежу на больничной кровати, укутанная в мягкий голубой больничный халат, который пахнет стерильностью.

Ничего не болит. Ни единой раны, ни малейшего намека на боль. Только странная мутность перед глазами, как будто мир вдруг стал размытым и потерял четкость. И этот гул, легкий, но настойчивый, будто где-то рядом работает невидимая машина.

Я медленно поднимаюсь, садясь на постели. Голова чуть кружится, но терпимо. И в это же мгновение дверь палаты слегка поскрипывает, и в комнату заходит мужчина средних лет. Его строгий взгляд, белоснежный халат это всё сразу кричит о том, кто он.

– Миссис Альт, я – ваш лечащий врач. Скажите, пожалуйста, как вы себя чувствуете?

Его голос спокоен, но я слышу в нем что-то, что пробуждает во мне раздражение.

– Нормально, – отвечаю я, но эти слова кажутся странными на вкус. Как будто я произношу их автоматически, не понимая, что на самом деле происходит внутри меня.

– Что случилось?

Его лицо остается столь же невозмутимым:

– Вас привез ваш брат, если я правильно понял. Вы потеряли сознание, – озвучивает он, и как молния в памяти мелькает образ. Последнее, что я помню… я смотрела вниз. Белоснежные брюки и огромное пятно алой крови.

– Ах, точно, – киваю я, словно соединяя пункты в одной линии воспоминаний. – Месячные. У меня было такое в юности. Первый день всегда тяжело переносила. Ничего страшного. Я могу уже идти? Я чувствую себя нормально.

Слова слетают с меня быстрым потоком. Мне нужно уйти. Как можно скорее. С каждой секундой эти стены давят на меня, будто сужая пространство вокруг. Безжизненная белизна, гул аппаратов, холодный свет ламп. Все это пробуждает в моей памяти тени того прошлого, которое я изо всех сил стараюсь забыть.

Эрни. Его лицо, бледное, безжизненное, оно вдруг всплывает перед моими глазами. Больничная койка, капельницы, этот запах дезинфекции, от которого комок подкатывает к горлу.

Я резко зажмуриваюсь, почти хватая воздух ртом. Нет. Нет. Я не хочу снова проживать это. Глубокий вдох. И еще. Я пытаюсь заблокировать это воспоминание, загнать его обратно в тот угол, откуда оно вылезло.

Мне нужно выбраться отсюда.

– Миссис Альт, это не менструация. У вас открылось кровотечение. Была угроза выкидыша, но мы всё вовремя успели предотвратить.