Чтение онлайн

И ради него… я должна переживать боль.

Потому что, несмотря на слёзы, которым, казалось, не будет конца… несмотря на одиночество и стены, которые сжимаются вокруг меня – у меня есть кто-то, ради кому важно не сдаваться.

Я закрыла глаза, позволив слезам стечь по щекам. Их никто не увидит.

Но я сделаю всё, чтобы мой ребёнок не чувствовал ни крошки тех страданий, которые сожгли меня.

Я обещала себе это. И я выполню это обещание.

Ради нас двоих. Только нас.

Прошло две недели… Две недели, которые казались бесконечно длинными, а порой наоборот, словно всё было одним большим, размазанным днем.

Я начала привыкать к новым обстоятельствам своей жизни. Не то чтобы это было легко. Каждый новый день нес с собой столкновение с реальностью. Временами мне казалось, что я уже справляюсь, даже почти смирилась.

Я не хотела, чтобы кто-то знал о моём положении. Это была моя тайна. Только моя. Пока что я не была готова делиться этим с миром, выставлять напоказ то, что стало не только моими страхами, но и моей новой точкой опоры. Это было слишком личным, слишком хрупким, слишком… новым.

Но Нора всё продолжала носиться со мной, словно обеспокоенная курица-наседка. Её забота немного сбивала с толку, но в глубине души я была ей благодарна. Хоть это и вызывало иногда лёгкое раздражение – ведь я старалась держать всё внутри.

Она переживала за моё здоровье, пытаясь выкопать из меня хоть какую-то правду, но я уверила её, что всё в порядке. Что «терапевт выписал мне лечение, и всё обязательно наладится».

Но теперь… теперь я хотя бы начала понимать то, чего раньше не замечала.

Почему были эти странности. Почему я чувствовала себя иначе. Почему мир вдруг начал немного меняться.

Беременность.

Это слово звучало почти как откровение, словно простая причина всех моих перемен.

Она внесла свои корректировки.

И даже если всё в моей жизни ещё было далеко от идеала, даже если раны, которые я так старательно скрывала, всё ещё болели, – этот факт был тем самым лучом, который пробивался сквозь тёмные облака.

Сегодня был приём в поместье тёти и дяди Рейна…

Очередное блестящее, вычурное, до ужаса невыносимо скучное мероприятие, которое я просто обязана посещать. Как его жена. Хотя это, конечно, громкое слово… жена только на бумаге.

А теперь ведь ещё и мать… его ребёнка.

Рейн заехал за мной. Мы ехали до поместья в ледяной тишине, которая только плотнее обволакивала нас с каждой минутой. Так было проще. Без разговоров. Без лишних слов, которые напоминали бы о реальности.

– Прекрасно выглядишь, – бросил он, почти мимоходом, увидев меня.

Я даже не посмотрела на него. Его слова прозвучали так тихо, так обыденно, что я могла бы подумать, будто он говорил это кому-то другому.

– Красный тебе идет, – добавил он, видимо, решив, что таким образом станет ближе.

Я молча пропустила его слова мимо ушей. Последнее время это получалось у меня довольно легко. Я словно выстроила вокруг себя стену. Высокую и холодную. Умело игнорируя его попытки говорить со мной, сводя наше общение к абсолютному нулю. И мне это удавалось.

Мероприятие, как всегда, было безупречно пафосным. На высшем уровне. Все эти оглушительно яркие огни, фотовспышки, стилизованные бокалы шампанского и бесконечные улыбки липовых лиц.

Красные дорожки. Камеры, люди, которые жаждут сделать тебя объектом внимания.

– Мистер Даллес, миссис Даллес, можно пару фото! – перед нами как из ниоткуда выскочил блондин с жизнерадостной улыбкой и камерой наперевес.

Его голос напомнил мне, чьё имя теперь звучит рядом с моим. Это было словно удар током по нервам. Фамилия, к которой я не чувствовала ничего, кроме ненависти, уже несколько месяцев словно цепью связывала меня.

От одного лишь её упоминания я почувствовала тошноту, которая накатила волной. На секунду меня чуть не вывернуло прямо на бордовый пиджак этого слишком милого паренька.

Но я сдержалась.

Даллес обвёл меня за талию, притянув к себе, как будто мы действовали в каком-то старомодном спектакле для публики. Моё тело инстинктивно напряглось, от обжигающего жара его пальцев по коже захотелось сбежать.

Я ёжилась, внутри содрогаясь от этого насильно созданного "союза", но быстро взяла себя в руки. На автопилоте.

Я натянула на лицо ту самую, безупречную, довольную улыбку, которую от меня ждали.

А внутри, совсем глубоко внутри, хотелось кричать.

– Спасибо… можно еще, пожалуйста, здесь, – голос репортера звучал где-то далеко, словно из-под воды.

В тот момент для меня затихло всё вокруг.

Потому то что, я услышала, разорвало меня на части. Его имя…

– Михаил Даманский… Пожалуйста, хотя бы одно фото, просим.

Я застыла. Мгновение, которое длилось вечность.

Я не могла двинуться с места, не могла вдохнуть. Сердце пропускало удары. Все вокруг замедлилось, и звуки растворились, оставив только его.

Он. Это был он.

Михаил.

Он шел по красной дорожке. Высокий. В черном идеально сидящем костюме, с черной рубашкой и очками. Его широкие плечи. Гладкая, уверенная осанка. Каждое движение идеально.

Господи… Я что, умерла? Это мираж?

Не может быть! Но это был он. Он стоял там, всего в нескольких метрах от меня.

Михаил.

Мой Михаил.

Сердце бешено забилось, раскалывая грудную клетку. Но тут же, словно ледяной нож, меня пронзила горечь. Осознание пришло болезненно ясно… он никогда не был моим. А теперь… и подавно.

– Не теряй самообладание, здесь тысяча камер. Иди вперед, – раздался рядом сдавленный голос Рейна.

Его пальцы коротко коснулись моей руки.

В тот момент, как бы ни было тяжело признавать это, он был прав. Я почувствовала, как в глазах жжет от подступающих слез, но нельзя. Нельзя показывать этого. Я сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони, вызывая боль. Боль это хорошо. Боль помогает.

Я сделала вдох, короткий, почти рваный, и бросилась вперед, как бросают себя в воду, зная, что тонешь.