Чтение онлайн

Сначала я совсем не поняла его вопроса, слова повисли в воздухе, не достигая сознания. Но всё стало ясно, когда я заметила, как его рука медленно потянулась к моему лицу. Его пальцы замерли в нерешительности, словно собирались коснуться чего-то хрупкого и хранимого. Я смотрела в его глаза… Боже, какие они были глубокие, неземные… нереальные. Такое чувство, будто они могли затянуть тебя целиком, обнажив все твои тайны. Неужели другие чувствуют то же самое, когда смотрят в мои?

Я медленно кивнула, боясь нарушить этот момент. Через секунду я ощутила на своей щеке его огрубевшие, шершавые пальцы. Они касались меня осторожно, как будто он боялся случайно причинить боль. Он поглаживал мою щёку, пробуждая тысячи странных отголосков внутри меня. Я закрыла глаза, наслаждаясь этим мигом, но стоило мне вновь их открыть… его взгляд изменился.

Его глаза смотрели прямо в мои – полные боли, пустоты, отчаяния… В тот момент я будто почувствовала всё, что он носил в своей душе. И вот капля влаги скатилась по его щеке… крупная слеза, прозрачная, как. Из его губ сорвался хриплый и едва различимый шёпот:

– Я буду винить себя всю свою жизнь за то, что даже не знал о твоём существовании… За то, что даже не дал себе шанса узнать… Чёрт, я виноват перед тобой! Как же я виноват… – его голос сорвался, и он закрыл глаза. – Когда я вышел на свободу и узнал, что… Стефания… что она… чтобы там ни говорили, я не хотел в это верить. Блядь. Я… Я даже представить не мог, что она… что она могла быть беременна. Чёрт! Что она… носила моего ребёнка…

Каждое его слово будто хлестало воздух, разбивая сердце на мелкие осколки. Я сжимала руки в кулаки, чтобы сдержаться, но всё же перебила его, чувствуя, как от волнения мой голос предательски дрогнул:

– Нет… нас было двое.

Мэйсон посмотрел на меня расширенными глазами, будто услышал нечто, что разрушило остатки его внутреннего равновесия.

– Что? У тебя… у тебя есть брат?.. – его голос дрогнул так, будто выдал ту уязвимость, которую он так отчаянно пытался скрыть.

Я замотала головой, проглатывая неизбежный ком, который стоял в горле:

– Он погиб вместе с ней… в той аварии, – слова, как лезвия, ранили меня саму, но я продолжила, чувствуя, как из глаз катились горячие слёзы. – Они не выжили, их не спасли… – я захлебнулась горьким всхлипом. – Та чёртова авария забрала их… он… он родился мёртвым. А я… осталась совсем одна в свой первый, проклятый день жизни. У меня… у меня забрали всё…

Горькие воспоминания хлёстко ударили меня волной. Слёзы обиды, злости и утраты стекали по моим щекам, как реки, но я даже не старалась их вытереть. Мэйсон смотрел прямо на меня, а его рука всё ещё нежно гладила мою щёку, переходя в волосы.

Он, казалось, искал слова, которые смогли бы расколоть этот ледяной панцирь боли между нами. Но нужен ли был весь этот процесс? Ведь, чёрт возьми, мы уже были по колено в этом бушующем пламени горя и сожаления…

– Ты так похожа на мою сестру… – его голос был тихим, пропитанным грустью и какой-то необъяснимой тоской. – Когда я увидел тебя впервые, я не мог поверить своим глазам. На долю секунды мне показалось, что это Катарина стоит передо мной… спустя столько лет…

Его слова отозвались эхом в моей душе.

– У тебя есть сестра? – мой голос чуть дрогнул, хотя вопрос был почти шёпотом.

Его взгляд потускнел.

– Была, – последнее слово он произнёс так глухо, что оно прозвучало, как приговор. – Мой близнец. Ей было семнадцать… Она умерла… в свой день рождения.

Я почувствовала, как холодок пробежал по всему телу. Даже воздух в комнате будто замер. Боже… Я не знала, что сказать. Сколько боли могло вместить одно сердце? Сколько всего он пережил? Теперь я не могла взглянуть на него так же, как раньше. Этот человек шёл через ад снова и снова. Брат, сестра, родители… и моя мама… Все, кого он любил, исчезали из его жизни.

– Мне жаль, – прошептала я, чувствуя, как внутри меня сжимается всё. Эти слова казались такими бесполезными на фоне его безграничной утраты… Но я сказала их искренне. – Получается, я повторяю твою судьбу…

Он ничего не ответил, лишь смотрел на меня… долго, внимательно, будто хотел увидеть ту частичку его сестры, которую он теперь видел во мне.

В следующее мгновение его руки обвили меня, притягивая к себе ближе, словно я была единственной опорой в этом мире. Он крепко обнял меня, а я почувствовала, как его подбородок коснулся макушки моей головы.

Я закрыла глаза, чувствуя, как его тёплая ладонь скользит по моей спине, а сердце под его курткой гулко стучит.

– Это так странно… – мои слова звучали тихо. – Я никогда не знала тебя. Не видела за все свои 24 года. У меня никогда не было ни тебя… ни мамы. У меня забрали всё. Всё, что могло быть… – голос дрогнул, но я продолжила. – Но Эрни… он растил меня в полной любви, он был моей опорой. А теперь… теперь даже его нет в моей жизни.

Я говорила и говорила… Почему? Не знаю. Слова сами находили путь наружу, вырывались из глубин моей души, где копились. Возможно, я уже слишком долго молчала…

– Расскажи мне о ней… – моя просьба прозвучала чуть дрожащим голосом, но я не могла остановиться. – Я никогда не видела её. Никогда не обнимала. Не смогла почувствовать её, как тебя сейчас. Какой была мама? Какой ты её помнишь?

Мэйсон крепче прижал меня к себе, его сильные руки словно пытались укрыть меня от мира. Я уткнулась щекой в его грудь и почувствовала, как его сердце бьётся, бешено, громко.

– Стеша была ангелом… – его голос зазвучал так нежно, что я невольно подняла на него взгляд.

– Стеша? – переспросила, слегка нахмурив брови, смотря ему в глаза.

– Я всегда так её называл.

Эти слова звучали тепло, с какой-то странной ноткой уязвимости, о которой я даже не подозревала в нём.

– Никогда раньше не слышала… – я вернула голову к его груди, вновь ощущая тепло его тела, и замерла, ожидая, что он продолжит.

– Я помню её так, будто она до сих пор стоит передо мной… – продолжил он, и я услышала, как его голос дрогнул. – Она… она так и не перестала мне сниться. Каждую ночь она в моей голове… Будет слишком банально, если я скажу, что она была доброй, стеснительной, отзывчивой и заботливой… – он впервые за всё это время чуть усмехнулся, но в этой усмешке было больше горечи, чем радости. – Нет… она была больше. Намного больше. Она была всем. Она была той, кто заставила меня снова жить. Снова чувствовать. И научила любить…

Я вслушивалась в его слова, каждое из них проникало в меня.

– Я её очень любил… – прошептал он, и голос его сломался так, что я ясно почувствовала, как ему больно говорить это. – Я никогда не думал, что такое возможно. В моё время, знаешь… не особо уместно было кричать о любви. Но, господи, я был готов… я был готов орать всему миру, что она моя… только моя…

Я крепче прижалась к нему, словно пытаясь разделить эту боль, пронзавшую и меня теперь.

С каждой минутой я всё больше осознавала, что это… это он. Тот самый Мэйсон. Тот, о ком я только читала в старых письмах, словно о далёком выдуманном герое. Но сейчас он был рядом. Реальный. Живой. И его слова… В них было столько боли, столько отчаяния и любви, что они стирали с лица земли мои сомнения. Это был тот самый мужчина. Мужчина, о котором писала Стефания Кларк.