Чтение онлайн

Моё горло сдавил ком, но я должна была сказать. Я должна была продолжить.

– Я знаю, что ты был в тюрьме, – тихо, почти шёпотом произнесла я.

Мои пальцы сжались на ткани его пальто, и я не могла поднять глаза, изучая каждую неровность ткани, чтобы собраться с мыслями.

– Я нашла твоё письмо… – мой голос дрогнул, слова было сложно выдавить из себя больше.

От этого признания стало тяжело дышать, как будто я нарушила что-то сокровенное, слишком личное, но не сказать было бы невозможно.

Его тело напряглось, я почувствовала, как он затаил дыхание.

Я знала, что мне не следовало заглядывать в его прошлое, что это было слишком личным, болезненным, но это был единственный способ понять. Понять его. Понять ту историю, к которой я, кажется, была привязана незримыми нитями.

– Я знаю, что не должна была этого делать, – произнесла я, всматриваясь в его лицо, пытаясь поймать хоть отблеск его эмоций. – Я знаю, что это только ваша история… твоя и её… Но я не могла лишить себя этой маленькой крупицы, хоть как-то связанной с ней.

– Это и твоя история тоже.

Его голос прозвучал нежно, но с разрывами. – Ты её продолжение, Ада. И, наверное, я впервые счастлив… по-настоящему счастлив. Не из-за воспоминаний или надежд, а здесь, в моменте. Потому что держу тебя в своих руках… своего ребёнка.

Он замолчал на долю секунды, внимательно посмотрел на меня и мягко улыбнулся, хотя в его взгляде всё еще было море боли.

– Хотя ты уже совсем не ребёнок. Ты взрослая, сильная, самодостаточная девушка. Но сейчас… сейчас я будто обнимаю ту маленькую девочку, которой ты была когда-то. Ту, которую я ни разу не увидел, не прочитал тебе на ночь сказку, не увидел твоих разбитых коленок и не услышал рассказов о том, как тебя кто то обидел…

– Честно, мне до сих пор всё это кажется чем-то безумным, – прошептала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Мэйсон устало рассмеялся, но в этом смехе было больше горечи, чем веселья.

– Согласен… это безумие, – он слегка сжал мои плечи, чтобы кивнуть самому себе. – Но зато я готов сойти с ума ради этого. Потому что взамен я обрел то, чего не надеялся обрести даже в самых смелых мечтах… тебя.

Мы замолчали, поддавшись тишине. Она больше не казалась неудобной или давящей. Это было молчание понимания, уважения и, возможно, принятия.

Но долго так продолжаться не могло, потому что в глазах его затеплился мрак воспоминаний.

– Это было на Рождество… – наконец, заговорил он, но голос его стал тяжелым, как свинец. – Казалось, всё наладилось. Мы только начали жить. Никаких проблем. Но это был чудовищный день.

Моя грудь сжалась от его слов, как будто боль внутри него начинала стекать в меня.

– Это был один человек из нашей компании. – голос Мэйсона стал жестким, как будто вместе с болью пришла ненависть. – Он… он пытался изнасиловать её.

Его пальцы дрожали, сжимаясь в кулаки, и я видела, как он буквально изо всех сил сдерживал накатывающую ярость и отчаяние.

– Я услышал её крики. Выбил гребаную дверь туалета, – он хрипло вздохнул, прищурив глаза, в которых сверкало что-то темное. – И убил его. Прямо там, не задумавшись ни на секунду. И я ни разу об этом не пожалел. Если бы отмать время назад… чёрт, я бы не задумываясь сделал то же самое снова. Я убил бы любого за нее…

Я не могла сдержать слёзы. Они бегли по щекам, и горло свело от боли.

– Суд дал мне пять лет. Но, клянусь, я не боялся тюрьмы. Я боялся только одного.

Его голос задрожал, и он, кажется, даже на мгновение отвел взгляд.

– Я боялся, что она будет ждать. Я не хотел, чтобы она тратила свои годы на меня… на убийцу. Я не знал, кем стану там, за решеткой. Тюрьма ведь перемалывает людей. Делает их жестокими, холодными. Я не мог допустить, чтобы она ждала этого чудовища, в которого я мог превратиться.

– Она ждала тебя. Все это время . Она ждала…

***

Мы были два сломленных человека. Два сердца, которые громко били в груди, но их пульс был сбит, и звук этот, казалось, больше напоминал эхо утраты. Она – Стефания Кларк. Моя мама… его Стеша. Как нежно называл её Мэйсон. Теперь это имя стало призраком, витавшим где-то между мной и им, объединяющим нас, но, в то же время, разрывающим на части. Ни одно прощание с ней не было окончательным, потому что как можно попрощаться с тем, кто навсегда останется частью тебя? Она навсегда останется в наших сердцах, в мыслях, в сломанных надеждах…

Мужчина, который так крепко обнимал меня сейчас, был моим отцом. Тот, кого у меня никогда не было. Тот, кого я любила по детским мечтам, рисуя в пустоте образ, который могла только придумать. И вот, стоя перед ним… обнимая его… я чувствовала, что мои мечты стали реальностью. Но этой реальности я оказалась совершенно не готова.

Его тепло проникало в меня, обжигало, но не успокаивало. Наоборот, это было как прикосновение к ране, едва зажившей, но всё ещё пульсирующей, болезненной.

Я была уязвима. Слишком много всего произошло за слишком короткий срок.

Моё состояние за последние недели будто балансировало на грани,. Я только-только выбралась с самого дна, на которое упала, и даже поверила, что могу дышать снова. И теперь… теперь всё снова грозило рухнуть. Мрак, который я покинула, словно тянул меня обратно, обещая раздавить под своей тяжестью. Беременность, от которой сердце сжималось пополам от счастья и страха. Появление отца в моей жизни, размывшее все привычные ориентиры. Возвращение Михаила, оживившее старые мечты, в которых больше не было места для реальности.

Казалось, что я разрываюсь на части, как старая, изношенная ткань, которую слишком грубо тянут в разные стороны. Мечты, прошлое, надежда, боль – они все шли кругами, наваливаясь одной большой волной, грозящей в любой момент захлестнуть меня окончательно.

Я смотрела на Мэйсона сквозь слёзы, но не могла сказать ни слова. В его глазах я видела ту же боль. Мы оба потеряли её. Он потерял женщину, которую любил, своего ангела. А я… я потеряла мать. Ту, кто была для меня всем. И это «всё» нас связывало, но, чёрт возьми, как это было больно…