Чтение онлайн

С каждым шагом ноги будто вросли в землю. Это мучительное терзание внутри разрывало меня на части. Я не могла сосредоточиться, казалось, что раскалённое жерло ярости и горя поглощает меня целиком.

Придёт ли он? Найдёт ли в себе силы встретиться со мной лицом к лицу? Боялась ли я, что он мог не прийти? Да. Этот страх был таким тяжёлым, что дыхание перехватывало. Просто до болезненного страха. Проклятого страха.

Но знаете, что стало ещё страшнее? Что он может прийти. Что я могу снова увидеть его. Те глаза, тот глубокий взгляд.

И пока я шла, одной рукой защищая букеты от ветра, а другой борясь с собственным невыносимым желанием остановиться, я поняла, что ответы на все мои вопросы ждут за поворотом. Там, на этом чёртовом перепутье прошлого и настоящего.

Дрожа я завернула за угол и увидела высокий мужской силуэт в конце кладбища.

Мои ноги словно приросли к земле, и я не могла сделать шаг. Сердце бешено заколотилось, гулко отбиваясь где-то в груди, сильно и неровно. За последние дни оно вообще хоть раз билось спокойно?

Я заставила себя двигаться, шаг за шагом, как в тумане, невольно сжимая пальцы на букетах так сильно, что тонкие стебли могли начать ломаться. Когда расстояние между нами сократилось до нескольких метров, он, наконец, почувствовал меня. Мэйсон. Мужчина. Мой… отец. Как назвать его? Эти слова даже в мыслях ставили меня в тупик.

Неужели человек, который так долго был чужим, сейчас стоял передо мной, буквально осязаемо реальный?

Он стоял у могилы мамы, неподвижный, как статуя.

Его фигура растворялась в холодной мрачности черного длинного пальто, тёмных джинсов и грубых ботинок. И впервые я взглянула на него по-другому, внимательно, так, чтобы проглотить каждую мелочь.

Его волосы густые, угольно-чёрные, как ночь, выдали ту генетическую связь, которую я предпочитала в себе игнорировать столько лет. Они были такими же, как мои. Это открытие ударило меня. Но глаза… Его глаза. Они были прикованы ко мне, взгляд острый, который пробивал меня насквозь и не давал вздохнуть полной грудью.

А его губы тонкая, жёсткая линия, словно запечатанная замком, в котором сломался ключ. Лицо покрывала густая двухдневная щетина, но даже она не скрывала ужасного шрама. Широкий, глубокий, он начинался под глазом и резал его лицо до щеки, исчезая на шее. Его продолжение скрывали черные извилистые ветви татуировок.

Я приближалась к нему, замедляясь с каждым шагом. Когда я подошла так близко, что между нами осталось не больше двух метров, я, наконец-то, осознала… всё, чего я так тщательно пыталась достичь – уверенность, чёткий план встречи… рассыпалось в пыль.

Я не знала, что делать. Что говорить? Как начать? Стоило ли вообще начинать? Я чувствовала, как меня накрывает волной глухого страха и… ожидания? В эти проклятые несколько секунд неуверенности я хотела развернуться и бежать.Мне казалось, что он тоже молчал не просто так. Взгляд глубже, чем я могла выдержать. Каждый мускул в его лице был словно вырезан из камня, но я видела пульсацию боли под этим гладким, безэмоциональным фасадом.

Что я должна сказать?

Что сделать?

– Здравствуйте, – мой голос дрогнул, когда я наконец решилась заговорить.

Он посмотрел на меня так внимательно, будто пытался разгадать тайну, которую я сама о себе не знала.

– Давай на "ты", – сказал он тихо, но его хриплый голос прозвучал, как раскат грома. – Я не тот, кого стоит называть на "вы".

Эти слова повисли в холодном воздухе между нами.

– Согласна, – наконец ответила я, почти шёпотом. – Но пока мне кажется это всё… странным.

Я отвернулась, чтобы не встречаться взглядом с его глазами, которые, казалось, видели меня насквозь. Этот взгляд был слишком острым, слишком тяжёлым, слишком настоящим. Я сделала глубокий вдох и подошла к надгробию мамы. Опускаясь на корточки, почувствовала, как влажная сырость серой земли пробегает по коже. Я осторожно положила букет. А рядом, чуть сбоку, я оставила второй букет. Для Эрни. Мы похоронили его рядом с ней.

Повисла тишина. Только шуршание лёгкого ветра кружило и напоминало, что время продолжает бежать, даже если твой мир застыл.

– Я узнала тебя, – едва слышно произнесла я, не поднимая взгляда.– Ты приходил к ней в тот день…

Я не смогла заставить себя посмотреть на него, но знала, что он не отвёл глаз от меня.

– Это был ты, – повторила я, широко открытыми глазами смотря на надгробие. – Мужчина в чёрном, с татуировками… и букетом алых роз.

Я обернулась, наконец встречая его взгляд. И там, у самой земли, лежали такие же алые розы. Точно такие же, как он принес на ее годовщину… Их насыщенный кровавый оттенок резко контрастировал с серой безжизненностью кладбища.

Слезы начали подступать, но я заставила себя не разрыдаться. Вместо этого я смотрела на него, чувствуя, как моя грудь сжимается. Он не проронил ни слова. И мне вдруг стало страшно узнать, что он ответит.

– Я прихожу каждый год… чаще не разрешаю себе, – вдруг заговорил он глухим голосом. В его словах звучала какая-то внутренняя борьба, и я резко обернулась, встретив его взгляд. Его глаза искали что-то во мне – ответ, утешение, знакомый силуэт прошлого. – Ты не похожа на нее… – хрипло произнес он, будто каждое слово давалось с трудом.

– Я знаю… внешне нет, – тихо ответила я. – Как и внутренне, – добавила с горьковатой усмешкой, и, словно в попытке снять напряжение, из меня вырвался короткий, невесёлый смешок. – От мамы у меня только кудрявость волос, её прекрасная фигура и любовь к дизайну… она всегда мечтала стать дизайнером.

Эти слова задели какую-то тонкую, забытую струну внутри. Эрни рассказывал мне, что это так и осталось её несбывшейся мечтой – мечтой, которую она держала между кончиками пальцев, но так и не успела воплотить.

– Твои гены оказались сильнее, – напряжение немного спало, когда я посмотрела на него и заметила, как его лицо на секунду смягчилось.

Тень улыбки, скользнула по его губам, но исчезла так быстро, будто её никогда и не было.

А потом его лицо изменилось. Оно стало снова серьёзным. Мэйсон шагнул ближе. Только тогда я заметила, как он подошёл почти вплотную.

– Ада… – его голос был низким, почти шёпотом. – Могу я… прикоснуться… к тебе?

Его слова задели что-то необъяснимое внутри меня. Словно хрупкие границы моего мира вдруг стали размытыми, а взгляд мой, притянутый его глазами, не мог оторваться.