Чтение онлайн

Я переступаю порог, сжимая кулаки, чтобы удержать дрожь в руках.

Он уходит, не глядя на меня, поглощенный своим телефонным разговором. Его голос долетают из комнаты. И этот тон заставляет меня чувствовать себя еще меньше, чем я уже ощущаю. Неловкость накатывает волной… Или это уже страх?

– Я блядь объяснил тебе! – раздается голос Рэйна.

Его бешеный темп шагов по комнате с глухим эхом отдается в воздухе, пропитывая пространство напряжением.

– Это не в моих силах, слышишь?! Он не идет на контакт! – его голос звенит, разрывая тишину, словно стекло, а в каждом слове столько боли и бессилия, что я невольно съеживаюсь.

– Ты думаешь, я не понимаю?! – его голос срывается, почти переходит в крик. – Ты сука, ты манипулируешь мной! – звук шагов становится резче, тяжелее.

– Ты забрал у меня ее… – его голос дрогнул. Я замираю. – Дай ей трубку! Дай мне поговорить с ней!

Последняя просьба звучит не как приказ, а как мольба, измученная и сломленная. Но момент тут же сменяется взрывом злости:

– Нет… блядь, не бросай трубку, скотина! – его голос завершается почти рыком, отчаянным и беспомощным.

Я вздрагиваю, когда дверь с грохотом отлетает в сторону и ударяется о стену и Даллес появляется в проеме.

– Зачем пришла? – его голос звучит резко. Взгляд цепляется за меня, пронизывая насквозь. Его поза напряжена, лицо скрывает бурю эмоций, но гнев и тоска медленно проступают. Это маска – она трещит по швам, и я ясно это вижу, но он всё равно пытается держать её.

– Нам нужно поговорить, – говорю я.

Голос звучит спокойно, слишком спокойно, а внутри меня всё дрожит, как листья под сильным ветром.

Рейн вскидывает бровь, его губы кривятся в горькой усмешке.

– С каких пор нам стало о чем поговорить? – он бросает слова, словно это тяжелые камни, которые он хочет швырнуть в мою сторону.

Резкий разворот, и он уходит. Мимо меня.

Медленно, почти демонстративно, он берёт в руку стакан, на дне которого покоится янтарная жидкость. Свет играет на его поверхности, но это скопление льда и спирта совершенно не охлаждает его внутренний пожар.

– С тех самых, как я беременна.

Воздух в комнате застывает. Его рука замирает на полпути, взгляд поднимается на меня – и в этом взгляде: шок, страх и гнев.

Слова вырывались из меня настолько резко, что я даже не успеваю осознать, как это произошло. Лицо мгновенно заливает жар, колени подгибаются, а сердце бешено колотится в груди. Неужели я действительно это сказала? Неужели слова, что я так долго держала при себе, вылились наружу…

– Мои поздравления, папочку уже обрадовала? – его голос звучит, как удар ножом. – Он как раз вернулся из своей грёбаной России.

Его усмешка режет меня по-живому, а из горла вырывается глухой, натянутый смех, наполненный презрением. Я чувствую, что он не верит ни единому моему слову. Я вижу, как он уже придумал себе правду… он думает, что отец моего ребёнка… Михаил.

Господи, как я хотела бы, чтобы это было так. Как я мечтала, чтобы всё сложилось иначе. Но увы… нет. Реальность жестока.

– Рейн, это… – я задыхаюсь. Слова рвутся наружу, но кажутся слишком тяжёлыми, словно язык отказывается их произносить. – Ребёнок твой.

Комната наполняется звуком его смеха… звонкого, дикого, почти безумного.

– Ты совсем, блядь, рехнулась? – он в упор смотрит на меня, и в этом взгляде вся его ярость и презрение. – Что, братец мой бросил, и ты решила прибежать ко мне?

Он говорит это так холодно, бесчувственно… а мне хочется закричать, ударить его… сделать хоть что-то, чтобы этот бесконечный кошмар закончился.

– Даллес, будь серьёзен! – мой голос дрожит, которой вот-вот грозит порваться. Я стараюсь держать себя в руках, но с каждым произнесённым словом всё ближе к краю. – Ты думаешь, если бы я была беременна от того, кого люблю, то пришла бы к тебе? Ты понимаешь, что это ты… Ты воспользовался мной, моим телом, а теперь…

– Заткнись, Мириада! – его крик разрывает воздух, заставляя меня замереть. – Не смей даже говорить этого!

Его слова – как пощёчина. Резкая, болезненная. Но я не могу, не хочу молчать. Всё во мне бурлит, эмоции рвутся наружу, как буря, готовая снести всё на своём пути.

– Нет! Я буду! – моё дыхание сбивается, голос срывается, но я продолжаю, заливаясь эмоциями, которые уже невозможно остановить. – Я, блядь, беременна от тебя! Я пришла, чтобы признаться тебе в этом, чтобы ты знал! А ты ведёшь себя как… как скотина! Ты…

Мои слова обрываются, будто невидимая рука сжимает горло. Взгляд Даллеса впивается в меня.

Но я не успеваю договорить. Мой голос обрывается, когда Рейн с дикой яростью бросается ко мне. Его рука, полная гнева, отбрасывает стакан на пол. Со звонким и болезненным звуком стекло разлетается на мелкие кусочки.

И прежде чем я успеваю опомниться… резкий, оглушающий удар обрушивается мне на лицо. Его пощечина настолько сильна, что я теряю равновесие, как будто земля уходит у меня из-под ног. Меня словно током выбивает из реальности, и я падаю, как тот самый стакан. Голова с глухим ударом встречается с холодным, жестким полом, и мир на мгновение перед моими глазами становится мутным, расплывчатым.

Глухая боль немедленно окутывает моё лицо и пульсирует в голове, а из глаз рекой катятся слёзы. Он… Даллес… ударил меня.

Этот факт врывается в моё сознание ядовитой волной, разрывая сердце. Этот мужчина, отец моего ребёнка… Он ударил меня ради своей жалкой гордости. Ради того, чтобы заткнуть мои слова, мои чувства… То, что я ношу в себе его ребёнка, этот факт наполняет меня новой, обжигающей болью. Сильная, грубая рука грубо хватает меня за лицо, словно я кукла, что потеряла свою волю. Его пальцы впиваются в мою челюсть так, что мне кажется, он сейчас раздавит её. Я пытаюсь дышать, но воздух застревает где-то в груди от этого унижения, от этого животного гнева, который я вижу в его глазах.

– Ты… ты думаешь, я буду верить этому твоему жалкому вранью, Мириада? – шипит он сквозь зубы. – Ты смеешь приходить сюда с этим дерьмом? Ты дрянь, Мириада! Как же ты сука… мне нахер не сдался твой подкидыш. Не приятно, да? А ты думала, что ты нужна Михаилу? Думала он захочет этого ребенка? А он нахер ему не сдался, да? Поэтому ты приползла ко мне?!

Он разрывает меня на части своими словами.

Его лицо… оно до дрожи пугает меня… пугает так что не могу дышать…

– Отпусти меня… – мой голос дрожит, почти срывается. Я