Чтение онлайн

— Слишкомъ хорошо, отецъ! Разв можетъ быть что нибудь слишкомъ хорошо для тебя?

— Признаться, мн даже совстно щеголять въ немъ, — сказалъ Калебъ, наблюдая за дйствіемъ своихъ словъ по лицу дочери, просіявшему отъ радости;- честное слово! Когда я слышу, какъ мальчишки и взрослые говорятъ за моей спиной: «Вотъ теб на! Какой франтъ!» я не знаю, куда двать глаза. Вчера вечеромъ ко мн присталъ нищій; я никакъ не могъ уврить его въ своемъ простомъ происхожденіи. — «Нтъ, ваша честь, какъ можно! — возразилъ онъ. — Разв я не понимаю, что вы изволите шутить, сэръ! Тутъ я почувствовалъ, что мн совсмъ не слдуетъ такъ франтить.

Счастливая слпая двушка! Какъ весела она была въ своемъ восторг!

— Я вижу тебя, отецъ, — сказала бдняжка, сложивъ руки, — вижу такъ ясно, какъ будто у меня есть глаза, въ которыхъ я никогда не нуждаюсь, когда ты со мною. Синій плащъ.

— Ярко-синій, — поправилъ Калебъ.

— Да, да! Ярко-синій! — воскликнула двушка, поднимая сіяющее лицо;- я помню, что это цвтъ благословенныхъ небесъ! Сначала ты говорилъ мн, что плащъ у тебя синій. Итакъ, ярко-синій плащъ…..

— Свободнаго покроя, — дополнилъ Калебъ.

— Свободнаго покроя! — подхватила дочь, смясь отъ души;- и ты одтъ въ этотъ плащъ, милый отецъ, ты съ твоимъ веселымъ взглядомъ, улыбающимся лицомъ, бодрымъ шагомъ и твоими темными волосами, — такой моложавый на видъ и красивый.

— Ну, будетъ, будетъ! — сказалъ Калебъ. — Вдь этакъ я могу возгордиться!

— Я думаю, ты ужъ возгордился, — подхватила слпая двушка, указывая на него въ своей радости. — Знаю я тебя, отецъ! Ха, ха, ха! Я тебя разгадала!

Какъ непохожъ былъ образъ, созданный ея воображеніемъ, на того Калеба, который сидлъ, наблюдая за нею! Она говорила о его бодрой походк. Двушка не ошибалась. Цлые годы не переступалъ онъ порога собственнаго жилища, не измнивъ своихъ шаговъ для чуткаго слуха слпой; и какъ бы не было тяжко у него на сердц, отецъ не забывалъ о легкой поступи, которая должна была ободрять слпую дочь.

Богу извстно, но я думаю, что эта смутная растерянность Калеба происходила на половину отъ того, что онъ говорилъ неправду о самомъ себ и о всемъ окружающемъ изъ любви къ своему слпому дтищу. Могъ ли этотъ маленькій человчекъ не быть растеряннымъ посл стольныхъ лтъ притворства, неусыпныхъ стараній затушевать свою собственную настоящую личность и вс предметы, имвшіе какое нибудь отношеніе къ нему?

— Ну вотъ и готово, — сказалъ Калебъ, отступая шага на два для боле правильной оцнки своей работы; это также близко къ настоящей вещи, какъ мелкая монета къ крупной. Какъ жаль, что весь передній фасадъ дома открывается сразу! Еслибъ въ немъ была хоть лстница и настоящія двери для входа въ комнаты! Но вотъ что хуже всего въ моемъ занятіи: я вчно поддаюсь самообольщенію и дурачу себя.

— Ты говоришь такимъ упавшимъ голосомъ. Не усталъ ли ты, отецъ?

— Усталъ! — съ жаромъ подхватилъ Калебъ. — Съ чего это, Берта? Я никогда не уставалъ. Что ты выдумала!

Въ подтвержденіе своихъ словъ онъ удержался отъ невольнаго подражанія двумъ фигурамъ на каминной полк, которыя звали и потягивались въ состояніи вчнаго утомленія, и замурлыкалъ отрывокъ псни. То была вакхическая псня, въ которой говорилось объ „искрометномъ кубк“. Онъ плъ беззаботнымъ голосомъ, при которомъ его лицо казалось въ тысячу разъ изможденне и задумчиве обыкновеннаго.

— Э, да никакъ вы поете? — послышался возгласъ Текльтона, заглянувшаго въ дверь. — Продолжайте! Вотъ я такъ не могу пть.

Никто не заподозрлъ бы его въ пристрастіи къ пнію; до такой степени веселье было чуждо его наружности.

— Мн не до пнья, — продолжалъ хозяинъ. — Я очень радъ, что вы можете пть. Надюсь, что вы въ состояніи также и работать. Но едва ли одно не мшаетъ другому, какъ я полагаю.

— Еслибъ ты могла только видть, Берта, какъ онъ подмигиваетъ мн, - шепнулъ дочери Калебъ. — Вдь этакій шутникъ! Не зная его, можно подумать, что онъ говоритъ серьезно. Пожалуй, и ты вообразила тоже самое?

Слпая двушка улыбнулась и кивнула головой.

— Пвчую птицу, и ту, говорятъ, надо заставлять пть, — ворчалъ торговецъ игрушками. — И вдругъ сова, которая не уметъ пть и не должна пть, вздумаетъ завести псню. Съ чего бы это на нее нашло?

— Какія лукавыя гримасы корчитъ онъ въ этотъ моментъ, — снова шепнулъ отецъ дочери. — Чистая потха!

— О, вы всегда приносите къ намъ съ собой веселье и радость! — воскликнула улыбающаяся Берта.

— Э, да и вы тутъ? — замтилъ Текльтонъ. — Несчастная идіотка!

Онъ въ самомъ дл считалъ ее идіоткой, сознательно или безсознательно основываясь на томъ, что она питала къ нему привязанность.

— Ну, стало быть, если вы тутъ, то какъ поживаете? — продолжалъ хозяинъ свойственнымъ ему грубымъ тономъ.

— О, прекрасно, превосходно! Я такъ счастлива, какъ только вы можете пожелать мн этого. Такъ счастлива, какъ вы осчастливили бы весь міръ, еслибъ могли.

— Бдная дура, — пробормоталъ Текльтонъ, — ни проблеска разума, ни проблеска!

Слпая двушка схватила его руку и поцловала, посл чего припала къ мой щекой, прежде чмъ выпустить ее. Въ этой ласк было столько невыразимой преданноcти и горячей благодарности, что даже Текльтонъ невольно сказалъ съ меньшей ворчливостью, чмъ обыкновенно:

— Ну, въ чемъ дло?

— Я поставила его у самой своей подушки, ложась спать вчера вечеромъ, и онъ представлялся мн въ моихъ снахъ. Когда же насталъ день и лучезарное красное солнце… вдь солнце красное, отецъ?

— Красное по утрамъ и по вечерамъ, Берта, — отвчалъ бдный старикъ, кидая скорбный взглядъ на своего хозяина.

— Когда оно встало и яркій свтъ, на который я почти боюсь наткнуться при ходьб, проникъ въ комнату, я повернула къ нему деревцо и благословила небо за то, что оно создаетъ такіе дивные цвты, и благословила васъ за ваши подарки, которыми вы стараетесь развеселить меня.

— Прямо она сбжала изъ сумасшедшаго дома, — тихонько прошепталъ себ подъ носъ Текльтонъ. — Скоро придется надть на нее смирительную рубашку и держать идіотку на привязи. Дло клонится къ тому.

Калебъ сложилъ руки и разсянно смотрлъ въ пространство во время рчи молодой двушки, точно онъ въ самомъ дл не зналъ хорошенько, (я увренъ, что это было такъ), сдлалъ ли Текльтонъ что нибудь, чтобъ заслужить ея благодарность, или нтъ? Еслибъ ему была предоставлена полная свобода дйствій въ данный моментъ, и отъ него потребовали бы, подъ страхомъ смертной казни, убить торговца игрушками или пасть къ его ногамъ, согласно тому, чего онъ заслуживалъ, я думаю, этотъ человкъ не зналъ бы, какъ ему поступить. Между тмъ ему было хорошо извстно, что онъ собственноручно и такъ бережно принесъ домой маленькій розовый кустикъ для своей дочери и что его собственныя уста произнесли невинную ложь для того, чтобъ дочь не могла догадаться, какъ онъ жертвовалъ собою изо дня въ день съ цлью сдлать ее счастливе.

— Берта, — произнесъ Текльтонъ, — придавая своему голосу нкоторую привтливость, — подойдите сюда.

— О, я прямо подойду къ вамъ! Меня не нужно вести, — подхватила она.

— Не открыть ли вамъ секретъ, Берта?

— Какъ вы желаете, — съ живостью отвчала двушка.

Какъ сіяло ея лицо съ незрячими глазами, какъ похорошла она въ своемъ напряженномъ вниманіи!

— Сегодня какъ разъ тотъ день, когда къ вамъ по обыкновенію прізжаетъ въ гости эта маленькая вертушка, избалованное дитя, жена Пирибингля, которая устроиваетъ здсь свой фантастическій пикникъ; не такъ ли? — спросилъ Текльтонъ брезгливымъ тономъ.