Чтение онлайн

Мысли Натлики метались, что несушки в курятнике, в который влезла лисица. Никто, никто, кроме неё, не понимал до конца, какую опасность таит в себе проклятие. Скверна проникала в души, обживалась там, и люди, сами не замечая, привыкали к ней, переставали её бояться. Слепцы! Всё было куда хуже, чем она думала. Скверну не изжить, просто создавая против неё оружие. Столько лет она думала, что борется и побеждает, а за это время яд только распространился и окреп. Руки опускались, хотелось упасть на землю и зарыдать.

Но так могла бы поступить Натлика, не Ивон в ней. Только он сохранил разум, не поддался проклятию, и только Ивон мог его остановить. Если и он сдастся, скверна поглотит этот мир.

Необходимо найти эту девицу. Как можно скорее, неважно, какой ценой. Вдруг её ещё можно спасти, возможно, скверна ещё не овладела ею до конца? Может, этот магик заставлял дочь помогать ему? Найти её, найти дневники Вессера – это сейчас самое важное.

Но как? Штольм огромен. В одиночку искать в нём человека можно годами. Нужно убедить этого наглого болвана Дженго ей помочь. Цена не имеет значения. Медлить нельзя.

– Ивон, – донеслось до неё, – Ивон, чтоб тебя! Ты меня слышишь вообще? – рявкнул Дженго. – Ты что, мака обожрался? Я с тобой разговариваю!

– Да, мака, – собирая мысли в кучу, ответила Натлика. – Ожоги.

– Не, ну оно понятно, – Дженго обвёл её взглядом. – Но ты уж как-то соберись. Я не очень-то люблю со стенами разговаривать, могу подумать, что ты меня не уважаешь.

– Скажи, если я найду тебе магика, ты выполнишь мою просьбу?

Дженго ухмыльнулся.

– Я что, похож на пустозвона? Я серьёзный человек. Сказал же, из-под земли достану, кого скажешь. Только ты сначала найди. А то чего просто трёп разводить. Не люблю, когда торгуются, а у самих ни гроша в кармане.

И Натлика поняла, что её испытания только начинаются. Ей не удастся уничтожить скверну и не измазаться в ней.

– Он перед тобой – проклятый, что будет тебе служить, – сказала она.

Интерлюдия I

Сомнения безучастного

Арктус уже, наверное, в сотый раз прерывал медитацию. Он, как обычно, останавливал гул мыслей и погружался в созерцание мироздания, но покой и умиротворение не приходили. Заглушённые мысли взрывались с новой силой, и чем больше усилий он прилагал, чтобы вытолкнуть их из сознания, тем с большей настойчивостью они рвались обратно.

Его внутренний взор должен был охватывать всё бесконечное множество миров Творца, а видел лишь двоих, сгинувших в Великой Бездне.

На суде он был к ним ближе всех. Когда Аэтернитас открыла портал, дыхание Бездны коснулось Арктуса, отчего всё его естество сжалось в точку. Пустота, которую не заполнить. Зов, заставляющий содрогнуться. Не поддающееся толкованию чувство, союз восторга и испуга, охватило его тогда. Он не мог пошевелиться. Создание, чьё физическое тело не что иное, как производная его собственной воли, тем не менее он был почти парализован.

А потом она, блистательная Аэтернитас, просто взяла Мятежника за руку и бесстрашно шагнула навстречу этому зову. В бездну, срывающую все слои. Предел, за которым ничто. И улыбка, самая искренняя, которую Арктус когда-либо видел, озаряла её лицо.

Эфоры потом сказали, что Аэтернитас приняла смерть вместе с Мятежником, потому что её раскаяние от их преступления было так велико, что перевесило желание жить. И они не стали её останавливать, потому как нельзя препятствовать столь искреннему покаянию. Но собственные глаза настойчиво показывали Арктусу иное – в улыбке Аэтернитас не было сожалений.

Она торжествовала.

Образы того дня полнили сознание и не позволяли от себя отмахнуться. Арктус хотел от них сбежать, да только они теперь всегда следовали за ним. Великая Бездна – жернова, что могли размолоть искру Творца, единственный страх Смотрителей. Аэтернитас, с улыбкой шагающая в пустоту. Всегда полный презрения Максимус, глядящий на своего прекрасного палача с восхищением и нежностью. Их судорожно сцепленные руки. И мысли, мысли, мысли.

Арктус всё же предпринял ещё одну, сто первую попытку очистить своё сознание, но вновь потерпел неудачу. Что ж, раз ментальному созерцанию предаться не удаётся, стоит, наверно, отвлечься и побродить по мирам. Он выбрал какой-то новый молодой мир и двинулся к нему.

Портал открылся на морском берегу. Скалы обрывались почти у самой кромки воды, оставляя узкую полосу гальки, а где-то и вовсе уходили длинными языками в воду. С моря дул свежий ветер, он гнал к берегу волны и разбивал их о камни, обращая в пену. Арктус, воплотившийся едва ступив в мир, прогулялся по берегу, пока скала, невысокая и уходящая далеко в воду, не перегородила ему дорогу. Взобравшись на неё, он прошёлся по гребню и, найдя подходящий уступ, сел на него. Ветер бросал в лицо солёные брызги, звезда этого мира – Арктус не озадачился её названием, как и названием самого мира – была в зените и щедро разливала вокруг тепло. Здесь было очень хорошо. И похоже, Арктус оказался не единственным, кто захотел насладиться этим прекрасным местом. Справа от него заискрился новый портал.

– Приветствую, Арк! – прощебетала вышедшая из портала Иридис.

– О, Ири! Приветствую, – отозвался он. – Какими судьбами? Не рассчитывал тебя здесь встретить.

По правде говоря, Арктус вообще никого не рассчитывал встретить на этой прогулке, не только Иридис.

– Да я тут неподалёку была. Заметила тебя, решила поздороваться.

– А-а-а, – протянул он. – Ты как-то необычно выглядишь. У тебя новое тело?

– Да, – она жеманно взмахнула ресницами. – Как тебе?

– Ну, непривычно. Но очень даже красиво. Очень.

Иридис предстала перед ним в облике полненькой, пышногрудой и тем не менее миниатюрной блондинки с фарфоровой кожей. Волосы были отстрижены до линии подбородка и завиты, образуя у неё на голове некое подобие шапочки одуванчика.

– Надоело мне костями греметь, захотелось стать помягче, что ли. Мне кажется, эта форма более женственна и лучше отражает мою суть.

– Ири, поверь мне, любая твоя форма лишь подчеркнёт твою женственность, иначе и быть не может.

И Арктус не лгал – даже когда Иридис сбрасывала тело и пребывала в облике светящегося вихря, она всё равно была женщиной.

– Льстец! – засмеялась Иридис, и её смех разлился звоном сотни серебряных колокольчиков.

Затем она на время затихла, и Арктус тоже не спешил прерывать молчание, нарушаемое только шумом прибоя.

– Ты какой-то напряжённый, – заметила вдруг Иридис. – От тебя разит беспокойством.

– Пожалуй, ты права, – не стал спорить Арктус.

– Почему? – участливо поинтересовалась она.

Арктус медлил с ответом, решая, стоит ли озвучивать Иридис истинные причины своего разбитого состояния или ограничиться какой-нибудь общей фразой. Потом желание услышать другую точку зрения, кроме своей собственной, перевесило. В конце концов, если он не мог найти ответов в себе, стоило хотя бы попытаться поискать их вовне.