Чтение онлайн

Дивные глаза стали огромными, пушистые ресницы затрепетали. Блеснула и скатилась новая слезинка. Сергос поднял руку и поймал каплю, не дав ей сорваться с точёного подбородка. Осторожно смахнул и, заворожённый интимностью момента, погладил Альбу по щеке. Не отстранилась, не дёрнулась, замерла.

– Ну, чего ты? – всё ещё не отнимая руку от её лица, спросил Сергос. – Всё хорошо.

Альба вспорхнула с земли, будто вспомнив о чём-то.

– Сергос, ты можешь идти? – её лицо стало ещё более озабоченным. – Марис, он погнался за ним. Надо их найти.

Романтика момента развеялась. Марис, конечно. Сергос почувствовал себя последним предателем. Как можно было сразу не спросить, где он?

– Могу, – он сел в одно движение, зарычав от боли.

Альба попыталась было помочь ему встать, но он остановил.

– Не надо. Я сам. Всё нормально, просто чуть болит, – добавил он, переведя дух.

Она кивнула, не став спорить. Сергос сделал над собой ещё одно усилие и встал.

– Куда? – спросил он, стараясь не подать вида, что каждое движение даётся ему с трудом.

– Вверх по тропе, – указала Альба.

– Идём, – Сергос решительно взял её за руку.

Натлике стоило больших усилий скрыть своё ликование. Этот огромный, сурового вида магик повёлся на ласку, что малой котёнок. Бедняжка, лишний и ненужный, но жаждущий любви и власти. Она бросила эти слова просто так, от безысходности, наугад, а попала, кажется, в самое больное место этого детины. Специально в такое мягкое подбрюшье и не кольнёшь. Вот уж удача так удача!

Сыграть на этом, не дать ему опомниться, заманить в пещеру. А уж там она быстро с ним разделается. Не впервой.

– В пещере скрыто великое сокровище. Руда, из которой я делаю браслеты, – Натлика продолжила убеждать. – Я покажу тебе. Поделюсь. Помоги разобрать, – она кивнула на каменный завал.

– На что она мне? – магик презрительно скривился. – Я не собираюсь ковать браслеты, ошейники или что там ещё из неё можно сделать. Мне не нужна власть, отнятая у слабых.

– О, разумеется, не нужна, – поддакнула Натлика. – Ты получишь власть по праву сильнейшего среди сильных, не иначе. Чем, думаешь, я питала свои щиты в Тихом лесу? В этой руде великая сила, и я изменяла её все эти годы, но сейчас хочу разделить её с тобой. Такую, как она есть. Войди со мной в пещеру и возьми её.

Сомнения отражались на лице магика, в каждом его движении, в том, как он дышал.

– Я не справляюсь с ней одна. Я устала. А ты силён, ты удержишь её в узде.

Натлика набрала полную грудь воздуха и, совсем осмелев, подбросила в тлеющие в магике сомнения очередное полено:

– Твоему другу такая сила и не снилась. Возьми её и забери себе эту вашу девицу. Кто тебя остановит, кто остановит сильнейшего? Кто откажет ему?

Сумерки уже безраздельно царствовали над Черногорьем, но даже в таком освещении Натлика не упустила из виду тень, пробежавшую по лицу магика и свернувшуюся чёрными вихрями в его зрачках. Задела, полоснула по живому. Прав был Ивон, когда говорил, что нет таких мужиков, что не соперничали бы между собой. Магик замер, решаясь.

Шаги. Звук шагов, быстрых, торопливых, заставил Натлику отвлечься от колеблющегося проклятого. Не так много народу было сегодня в этих горах, чтобы гадать, кто поднимается по тропе. Одна? Нет, шаги двоих.

«Ну надо же, выкарабкался», – удивилась Натлика, когда позади магика-здоровяка появился тот, кто принял на себя удар её призрачного клинка. Живее всех живых, трогательно держит за ручку и прикрывает грудью проклятую девицу. Сейчас бы хоть кусочек тёмной руды, и Натлика бы уничтожила всех троих разом.

– Марис! – завопила девка не своим голосом. Высвободилась из объятий своего защитника и в три шага оказалась между Натликой и здоровяком. Воздыхатель девицы молнией встал рядом. Засеребрился щит, накрывая всех троих.

Марис встрепенулся. Оковы её слов больше не имели над ним чудной власти. Сорвался с крючка – она почувствовала это нутром. Как и его нарастающий гнев.

Натлика бросилась бежать.

Второй вход в пещеру. Ивон говорил. Добраться, добежать. Найти. Только так. Не оглядываться, не думать.

Стемнело. Натлика не создавала огней, хотя на это сил у неё бы хватило. Незачем без смысла касаться скверны, она знала эти горы как свои пять пальцев. А вот проклятые пусть ещё попробуют разглядеть её в темноте.

Несколько наугад брошенных молний пролетело мимо, и больше заклятиями никто не швырялся. Они преследовали Натлику, но звук их шагов постепенно отдалялся – магики отставали. Поди, страшно бежать изо всех сил по узкой тропке, где с одной стороны скала, а другая обрывается пропастью. Недавно по горам прокатился обвал, и земля была усыпана разновеликими камнями. Натлика легко перепрыгивала через них, не глядя и не задумываясь, доверившись чутью да заступничеству матушки Сауле, а вот проклятые так не могли и плелись где-то далеко позади.

Ещё немного поднапрячься. Ещё совсем чуть-чуть.

Дыхание всё же начало срываться, кровь застучала в ушах. Магики совсем отстали, и Натлика позволила себе на несколько мгновений привалиться к скале, переводя дух. Нахлынули воспоминания.

Она была в кузнице. Сердце билось где-то в горле, комкая дыхание и отдаваясь шумом в голове. Дженго и его люди ждали во дворе, до неё доносились их голоса. Натлика разглядывала свои руки, тёмные браслеты переливались на свету. Пальцы дрожали от волнения. Браслеты не предполагали снятия – хитрый замок защёлкивался раз и навсегда, делая браслет цельным, почти литым, но сейчас его нужно было взломать. Подходящий инструмент для этого нашёлся не сразу, Натлика будто бы впервые видела свою собственную кузню.

Она нацелила зубило в незаметный глазу стык и ударила молотком. Один раз, второй, третий. Браслет треснул, и Натлика ощутила прикосновение проклятия. Справившись с желанием остановиться, она повторила всё со вторым браслетом. Защита рухнула. Скверна окутала Натлику вторым плащом и медленно просачивалась сквозь кожу. Омерзительно. Но всё же слишком медленно. Чтобы убедить Дженго, надо явить ему силу проклятия.

Взгляд упал на кусочек необработанной руды, лежавший на рабочем столе. Напитанный скверной осколок. Натлика взяла его, и скверна захлестнула её. Кровь обратилась в огонь и понесла жар по жилам. С трудом переставляя ноги, будто в кошмаре, Натлика вышла во двор и, не говоря ни слова, просто отпустила заполнившее её пламя.