Чтение онлайн

– Можно, я за это возьмусь?
– спросил Франклин.
– У меня.., э.., богатый опыт, мосье Пуаро. Посмотрим, что я сумею вытянуть из этой девицы.

– У вас есть другие заботы, - довольно резко заметила Тора Грей, - и вовсе не в этом кафе. Франклин переменился в лице.

– Да, - сказал он.
– У меня есть и другие заботы.

– Tout de meme <Тем не менее (фр.).> не думаю, что вам есть что делать там в настоящее время, - заметил Пуаро.
– Вот мадемуазель Грей куда лучше справится...

Тора Грей перебила его:

– Видите ли, мосье Пуаро, я навсегда покинула Девон.

– Вот как? Я этого не знал.

– Мисс Грей была так любезна, что задержалась, чтобы помочь мне разобраться в делах, - пояснил Франклин.
– Но, разумеется, она предпочитает работать в Лондоне.

Пуаро зорко взглянул на них обоих.

– Как здоровье леди Сислей?
– спросил он. Я любовался нежным румянцем на щеках Торы Грей и поэтому чуть было не прослушал ответ Сислея.

– Плохо. Кстати, мосье Пуаро, не могли бы вы проездом побывать в Девоне и нанести ей визит? Перед моим отъездом она выражала желание повидать вас. Конечно, случается так, что она никого не принимает день, а то и два, но если бы вы все же заехали.., за мой счет, разумеется...

– Конечно, мистер Сислей. Давайте договоримся на послезавтра.

– Хорошо. Я предупрежу сиделку, и она соответствующим образом спланирует инъекции.

– Что до вас, дитя мое, - сказал Пуаро, обращаясь к Мэри, - вы, я думаю, могли бы славно потрудиться в Эндовере. Займитесь детьми!

– Детьми?

– Ну да. Дети неохотно разговаривают с посторонними. Но вас хорошо знают на улице, где жила ваша тетушка. Поблизости от ее дома играло много детишек. Они могли заметить, кто входил в лавку или выходил из нее.

– А что будем делать мы с мисс Грей?
– спросил Сислей.
– В том случае, если я не еду в Бексхилл.

– Мосье Пуаро, - сказала Тора Грей, - а какой штемпель стоял на третьем письме?

– Штемпель Патни <Патни - южный пригород Лондона.>, мадемуазель.

Тора Грей задумчиво сказала:

– Юго-Запад, пятнадцать, Патни. Так?

– К моему удивлению, газеты воспроизвели этот штемпель правильно.

– Это указывает на то, что Эй-би-си живет в Лондоне.

– На первый взгляд, да.

– Хорошо бы его выманить, - сказал Сислей.
– Мосье Пуаро, как бы вы посмотрели, если бы я поместил объявление в газете? К примеру: "Вниманию Эй-би-си. Срочно. Э. П, вышел на ваш след. Сто фунтов за молчание. Икс". Конечно, не так грубо, но нечто в этом роде. Мы бы его раззадорили.

– Да, это возможно.

– Он бы попробовал прикончить меня.

– По-моему, это глупо и опасно, - отрезала Тора Грей.

– Так как же, мосье Пуаро?

– Повредить это не может. Сам я думаю, что Эй-би-си слишком хитер, чтобы на это отреагировать.
– Пуаро улыбнулся.
– Я чувствую, мистер Сислей, что вы - прошу вас, не обижайтесь - в душе еще мальчик.

Франклин Сислей слегка смутился.

– Итак, - сказал он, поглядывая в записную книжку, - за дело. Пункт первый - мисс Барнард и Милли Хигли. Пункт второй - мистер Фрейзер и мисс Хигли. Пункт третий - дети в Эндовере. Пункт четвертый - объявление в газете. Не Бог весть что, но, пока мы находимся в ожидании, и это неплохо.

Он встал, и через несколько минут все разошлись.

Глава 19

Блондинка-шведка

Мурлыкая под нос песенку, Пуаро вернулся на свое место.

– Жаль, что она так умна, - пробормотал он.

– Кто?

– Меган Барнард. Мадемуазель Барнард. "Слова", - бросила она мне в ответ. Она сразу понимает, что то, о чем я говорю, не имеет ни малейшего смысла. Все остальные попались на крючок.

– А мне показалось, что все прозвучало очень правдоподобно.

– Правдоподобно? Пожалуй. Это и бросилось ей в глаза.

– Так вы, значит, говорили не всерьез?

– Все, что я говорил, можно было бы сжать в одну фразу. Вместо этого я без конца повторялся, и только мадемуазель Меган это заметила.

– Но зачем это вам было нужно?

– Затем, чтобы дело не стояло на месте! Чтобы всем казалось, что работы невпроворот! Чтобы начались разговоры!

– Так вы не считаете, что намеченные шаги дадут результат?

Пуаро усмехнулся:

– Не дойдя до конца трагедии, мы начинаем разыгрывать комедию. Не так ли?

– Что вы хотите этим сказать?

– Человеческая драма, Гастингс! Поразмыслите немного. Вот перед нами три группы людей, объединенных общей трагедией. Немедленно начинается вторая драма - и совершенно иная... Вы помните мое первое дело в Англии? О, сколько воды с тех пор утекло! Я соединил двух любящих людей простым приемом - сделав так, что одного из них арестовали по обвинению в убийстве. Ничто другое не помогло бы! Приходит смерть, а мы продолжаем жить, Гастингс... Я давно заметил, что смерть - великая сводница.

– Право, Пуаро, - возмущенно воскликнул я, - я уверен, что никто из этих людей ни о чем ином не думал, кроме как...

– Ну, дорогой мой друг, а сами вы?

– Я?

– Да, вы! Когда они удалились, вы вошли в комнату, напевая какой-то мотивчик.

– Это еще не значит, что я равнодушен к их горю.

– Разумеется, но по тому, что вы напевали, я узнал, о чем вы думаете.

– Вот как?

– Да. Пение вообще очень опасно. Напевая, вы приоткрываете свое подсознание. А вы напевали песенку времен мировой войны. Comme са <Вот такую (фр.).>.

– И Пуаро запел чудовищным фальцетом:

Я иногда люблю брюнетку,

А иногда - блондинку-шведку,

Когда мы от любви сгораем,

То Швецию считаем раем.

Яснее не скажешь! Mais je crois que la blonde 1'emporte sur la brunette! <Но я думаю, что блондинка одерживает верх над брюнеткой (фр.).>.

– Перестаньте же, Пуаро!
– воскликнул я, немного покраснев.

– C'est tout naturel! <Это совершенно естественно! (фр.)> Вы заметили, какая симпатия внезапно возникла между Франклином Сислеем и мадемуазель Меган? Как он наклонился к ней, как взглянул на нее? А заметили ли вы, какое раздражение это вызвало у мадемуазель Торы Грей? Что касается мистера Дональда Фрейзера, он...

– Пуаро, - вставил я, - у вас романтический склад ума, и это неизлечимо.

– Вот уж нет. Это вы романтик, Гастингс. Я хотел было горячо возразить, но тут дверь отворилась.

К моему удивлению, в комнату вошла Тора Грей.

– Простите за вторжение, - сдержанно произнесла она, - но я кое о чем хотела бы рассказать вам, мосье Пуаро.

– Конечно, мадемуазель. Садитесь, прошу вас. Она села и минуту молчала, словно не зная, с чего начать.

– Дело вот в чем, мосье Пуаро. Мистер Сислей со свойственной ему доброжелательностью только что дал вам понять, что я оставила Кумсайд по собственному желанию. Он добрый и вежливый человек. Но дело обстоит иначе. Я была готова оставаться там и впредь - дел, связанных с коллекциями, более чем достаточно. Однако леди Сислей пожелала, чтобы я уехала! Я могу ее понять. Она тяжело больна, а от лекарств, которые ей дают, сознание ее несколько помутнено. Поэтому она подозрительна и находится в плену собственного воображения. По непонятным причинам она невзлюбила меня и настояла на том, чтобы я покинула дом.