Чтение онлайн

– Не думаю, что на этот раз наши приготовления вызовут критику общественности, - сказал инспектор.
– Этот болван предупредил нас загодя: одиннадцатое ведь будущая среда. Это оставляет нам достаточно времени для кампании в прессе. Донкастерцы будут серьезно предупреждены. Все, чьи фамилии начинаются на "д", будут настороже, а это очень важно. Кроме того, мы значительно увеличим число полицейских. На это уже дано согласие всех главных констеблей Англии. Весь Донкастер - полиция и жители - бросится на поиски, и, по всей вероятности, мы изловим убийцу.

Сислей спокойно заметил:

– Чувствую, что вы далеки от спорта, инспектор. Кроум удивленно воззрился на него:

– О чем это вы, мистер Сислей?

– Боже, да разве вы не понимаете, что в следующую среду в Донкастере состоятся скачки на приз Сент-Леджер? <Сент-Леджер - ежегодные скачки для кобыл-трехлеток в г. Донкастере, графство Йоркшир. (По имени первого организатора полковника Сент-Леджера.)>.

У инспектора отвисла челюсть. При всем желании он не был способен произнести свое излюбленное "вот как?". Вместо этого он пробормотал:

– Вы правы. Да, все оказывается не так просто...

– Даже если Эй-би-си и сумасшедший, то не дурак. Минуту-другую все молчали, обдумывая положение. Толпа на ипподроме... Темпераментные английские болельщики.., бесконечные осложнения... Пуаро проговорил:

– C'est ingenieux! Tout de meme c'est bien imagine, ca! <Изобретательно! Ловко придумано, что ни говори! (фр.)>.

– Уверен, - сказал Сислей, - что убийство произойдет на ипподроме. Может быть, в тот самый момент, когда будет разыгрываться приз Сент-Леджер.

На мгновенье, увлеченный спортивными страстями, Сислей повеселел.

Инспектор Кроум встал и взял письмо.

– Это серьезное осложнение, - признал он.
– Весьма неудачно.

Инспектор вышел. Из прихожей послышались голоса. Через минуту в гостиную вошла Тора Грей.

Она озабоченно сказала:

– По словам инспектора, пришло еще одно письмо. Где теперь ждать беды?

За окном лил дождь. На Торе Грей был черный костюм с меховой опушкой. На ее золотистой головке сидела черная шляпка.

Тора обращалась к Франклину Сислею. Она подошла к нему и, положив руку на его рукав, ждала ответа.

– Преступник избрал Донкастер. В день скачек.

Мы начали обсуждать положение. Само собой разумеется, все мы собирались в Донкастер, но скачки, бесспорно, могли помешать планам, намеченным раньше.

Мною овладело чувство безнадежности. В конце концов, что могут сделать всего лишь шестеро, как бы ни были они заинтересованы в исходе дела! В Донкастере будет полно полицейских - они будут настороже, они обрыщут все подозрительные места. Чем могут помочь еще шестеро добровольцев?

Как бы в ответ на мои размышления к нам обратился Пуаро, не то в манере школьного учителя, не то проповедника.

– Mes enfants <Дети мои (фр.).>, - сказал он.
– Нам не следует рассеивать силы. К этому делу надлежит подойти методически, наведя порядок в мыслях. Нам нужно всмотреться в истину, а не глазеть по сторонам. Каждый из нас должен спросить себя: что я знаю об убийце? Так мы создадим, словно из мозаики, портрет человека, которого будем искать.

– Мы о нем ничего не знаем, - беспомощно вздохнула Тора Грей.

– О нет, мадемуазель! Вы не правы. Каждый из нас что-то о нем знает. Если бы только мы знали, что именно мы знаем! Я уверен, что знание у нас в руках - надо только суметь извлечь его.

Сислей покачал головой:

– Мы ничего не знаем: стар он или молод, блондин он или брюнет! Никто из нас никогда его не видел и не разговаривал с ним. Мы уже столько раз обсуждали все, что нам известно.

– Нет, не все! Например, мисс Грей сказала нам, что не встречала никаких посторонних в день убийства сэра Сирила Сислея.

Тора Грей кивнула:

– Совершенно верно.

– Разве? А вот леди Сислей сообщила нам, мадемуазель, что из своего окна видела, как вы разговаривали на крыльце с каким-то мужчиной.

– Она видела, как я разговариваю с кем-то посторонним?
– искренне изумилась девушка. О ее искренности конечно же свидетельствовала чистота и невинность ее взгляда.

Тора покачала головой:

– Леди Сислей, должно быть, ошиблась. Я не... Ах! Это восклицание вырвалось у нее совершенно неожиданно. Алый румянец залил ее щеки.

– Вспомнила! Какая я глупая! Совсем позабыла. Но ведь это мелочь! Это был просто торговец чулками, знаете, из бывших фронтовиков. Они всегда такие назойливые. Мне пришлось от него отделаться. Я проходила через холл, когда он подошел к крыльцу. Вместо того чтобы позвонить, он заговорил со мной через дверь, но оказался он совершенно безвредным субъектом. Наверное, поэтому я о нем и не вспомнила.

Схватившись за голову, Пуаро начал раскачиваться всем телом. Он что-то бормотал с такой одержимостью, что все замолчали и уставились на него.

– Чулки...
– бормотал Пуаро.
– Чулки.., чулки.., чулки.., са vient... <Мне вспоминается... (фр.)> чулки.., чулки.., вот он, мотив.., да.., три месяца назад.., и в тот раз.., и теперь. Bon Dieu! <Боже милостивый! (фр.)> Наконец-то!

Он перестал раскачиваться и бросил на меня торжествующий взгляд.

– Вспомнили, Гастингс? Эндовер. Табачная лавка. Мы поднимаемся на второй этаж. Спальня. А на стуле - пара новых шелковых чулок. Теперь-то я понимаю, что привлекло мое внимание два дня назад. Это вы, мадемуазель, повернулся он к Меган, - рассказывали о том, как ваша мать плакала, потому что купила вашей сестре новые чулки в день убийства... Пуаро окинул нас взглядом.

– Понимаете? Один и тот же мотив повторяется трижды. Это не может быть совпадением. Когда мадемуазель Меган говорила, у меня возникло чувство, что ее слова связаны еще с чем-то. Теперь я знаю с чем. Со словами, произнесенными миссис Фаулер, соседкой миссис Эшер. О людях, которые вечно пытаются вам что-то продать. И тут она произнесла слово "чулки". Скажите, мадемуазель, ведь ваша матушка купила эти чулки не в магазине, а у какого-то торговца, пришедшего к ней домой?

– Да.., именно так и было... Теперь я вспомнила. Мама еще сказала, что ей жаль этих бедолаг, которые ходят из дома в дом и пытаются сбыть свой товар.