Чтение онлайн

–  Или вошел в дверь, - перебила Гризельда.

–  Он бы услышал скрип двери и поднял голову.

–  Полковник Протеро был глуховат, как вы, должно быть, помните, - сказала мисс Марпл.

–  Да, вы правы. Он все равно не услышал бы. Но неважно, как убийца проник в комнату, - он подкрался к полковнику Протеро и застрелил его. Потом увидел записку и часы, и у него родилась идея. Он написал сверху на письме "6.20", а часы перевел на 6.22. Это была остроумная мысль. Он создал себе, по крайней мере так он полагал, железное алиби.

–  И нам только осталось отыскать человека, - подхватила Гризельда, - у которого железное алиби на 6.20, и никакого алиби на… да, это не так уж просто. Нельзя же узнать точное время.

–  Но мы можем определить его в довольно узких рамках, - сказал я.
– Хэйдок считает, что 6.30 - это верхний предел, самое позднее время. Пожалуй, можно даже продлить до 6.35. Исходя из наших с вами рассуждений, Протеро никак не мог проявить нетерпение до 6.30. Так что мы можем довольно точно определить время, когда было совершено убийство.

–  Помните, я слышала выстрел? Да, все как будто сходится. А мне-то даже в голову не пришло. Какая досада! И все же, когда я стараюсь припомнить, мне кажется, что выстрел был какой-то не совсем обыкновенный. Не такой, как те выстрелы, что слышишь обычно.

–  Громче?
– подсказал я.

Нет, мисс Марпл полагала, что дело не в громкости. Собственно говоря, она затруднялась сказать, что в нем было необыкновенного, но настаивала на том, что выстрел был не похож на привычные выстрелы в лесу.

Я мог бы подумать, что она просто выдает желаемое за действительное, если бы она только что не развернула перед нами такую четкую картину, не обнаружила такой свежий взгляд на вещи, что я поневоле преклонялся перед ее умом и дальновидностью.

Она встала, пробормотала, что ей давно пора идти, но она не могла противиться искушению обсудить все с милой Гризельдой. Я проводил ее к стене, разделявшей наши владения, закрыл за ней калитку и вернулся. Гризельда была погружена в глубокую задумчивость.

–  Все еще пытаешься решить тайну записки?
– спросил я.

–  Нет.

Она внезапно вздрогнула и раздраженно передернула плечами.

–  Лен, я думала и думала. Кто-то смертельно ненавидит Анну Протеро.

–  Ненавидит?

–  Ну да! Неужели ты не понимаешь? Против Лоуренса нет ни одной достоверной улики - все показания против него косвенные, случайные, как говорится. Ему вдруг взбрело в голову зайти сюда, иначе никто бы и не подумал, что он замешан в преступлении. Но Анна - это другое дело. Представь себе: кому-то известно, что она была здесь точно в 6.20, ведь и часы, и время в письме - все прямо указывает на нее. Мне кажется, часы переставили совсем не ради алиби, по-моему, дело не так уж просто - кто-то хотел свалить всю вину на нее. Если бы мисс Марпл не сказала, что у Анны с собой не было пистолета, и не заметила, что она только заглянула сюда и сразу же пошла в мастерскую, - подумай, если бы не мисс Марпл… - Она снова вздрогнула.
– Лен, я чувствую, что кто-то страшно ненавидит Анну Протеро. И мне - мне это не нравится.

Меня позвали в кабинет, когда явился Лоуренс Реддинг. Вид у него был измученный и затравленный. Полковник Мельчетт встретил его приветливо, почти сердечно.

–  Мы хотим задать вам несколько вопросов - прямо тут, на месте, - сказал он.

Лоуренс недоверчиво усмехнулся.

–  Кажется, французский метод? Реконструкция преступления?

–  Мой милый мальчик, - сказал полковник Мельчетт.
– Не надо с нами разговаривать в таком тоне. Вам известно, что другое лицо призналось в совершении преступления, которое вы хотели взять на себя?

Эти слова ошеломили Лоуренса, как молниеносный, сокрушительный удар.

–  Д-д-другое лицо?..
– еле выговорил он.
– Кто? Кто?

–  Миссис Протеро, - сказал полковник Мельчетт, не спуская глаз с его лица.

–  Чушь! Она тут ни при чем. Она на это не способна. Невозможно!

Мельчетт перебил его.

–  Вам покажется странным, но мы ей не поверили. Могу добавить, что и вашим рассказам мы не верим. Доктор Хэйдок со всей ответственностью утверждает, что убийство не могло иметь место в то время, которое вы называете.

–  Доктор Хэйдок так считает?

–  Да, так что, хотите вы этого или нет, вас это оправдывает.

Лоуренс все еще сомневался.

–  Вы не обманываете меня - насчет миссис Протеро? Вы и вправду ее не подозреваете?

–  Даю слово честя, - сказал полковник Мельчетт.

Лоуренс облегченно перевел дух.

–  Какой же я дурак, - сказал он.
– Классический дурак. Как я мог хоть на минуту подумать, что она способна…

–  Расскажите-ка нам все по порядку, - предложил начальник полиции.

–  Да тут и рассказывать посети что нечего. Я… Я встретился с миссис Протеро в тот вечер… - Он замялся.

–  Об этом мы знаем, - сказал Мельчетт.
– Вы, наверное, думали, что ваши чувства к миссис Протеро - глубочайшая тайна, а на самом деле все давно знали и судачили об этом. Неважно - теперь это выйдет наружу, ничего не поделаешь.

–  Ну что ж, если так… Надо думать, вы правы. Я обещал викарию, - он бросил взгляд в мою сторону, - уехать, да, убраться отсюда. Я встретился с миссис Протеро в тот вечер в мастерской, в четверть седьмого. Я ей сказал о своем решении. И она согласилась, что это - единственный выход. Мы попрощались навсегда, вышли из мастерской, и к нам почти сразу подошел доктор Стоун. Анна взяла себя в руки и держалась совершенно спокойно. Но у меня не хватило сил. Я пошел со Стоуном в "Голубой Кабан" и выпил немного. Потом я пошел домой, но, дойдя до угла, передумал и решил зайти повидать викария. Я чувствовал потребность с кем-то поговорить, отвести душу.

Служанка открыла двери и сказала, что викария нет, но он скоро будет, а полковник Протеро уже дожидается в кабинете. Понимаете, было неловко сразу уходить - как будто я его избегаю. Я сказал, что тоже подожду, и пошел в кабинет.

Он замолчал.

–  Дальше?
– сказал полковник Мельчетт.

–  Протеро сидел у письменного стола в той позе, в которой вы его нашли. Я подошел, дотронулся до него. Он был мертв. Тогда я взглянул вниз и увидел, что рядом на полу валяется револьвер. Я его поднял и сразу узнал собственный пистолет.

Я остолбенел. Мой пистолет! Внезапно я понял, все понял. Анна тайком взяла у меня револьвер, для себя, понимаете, если жизнь станет для нее невыносимой. Может быть, он был у нее с собой в этот вечер. После того, как мы расстались в деревне, она, должно быть, вернулась и… Господи! Я, видно, совсем свихнулся, что позволил себе такое подумать. Но я так и подумал. Я сунул пистолет в карман и вышел. И за воротами наткнулся на самого викария. Он сказал что-то приветливое, нормальное, про то, что должен увидеться с Протеро. На меня вдруг накатил приступ смеха. Он был такой спокойный, ни о чем не подозревал, а я весь взвинченный - вот так встреча! Помню, я выкрикнул какую-то чепуху и увидел, как он переменился в лице. Мне кажется, я был близок к безумию. Я пошел куда глаза глядят, ходил, ходил и больше выдержать не мог. Если Анна совершила страшное дело, то я несу за это ответственность, по чести и совести. Я пошел и признался.