Чтение онлайн

Что касается меня, то мне Мэри никак не могла угодить. Признаюсь, я вижу в мечтах комнату, которую аккуратно прибирают каждое утро - стирают всюду пыль, ставят вещи на место… У Мэри свой метод - смахнуть пыль на самых видных местах, например на столе, - и мне он кажется крайне несовершенным. Однако в тот момент я понимал, что не время обсуждать второстепенные вопросы.

–  И на следствие меня вытащили, да? Выставили перед двенадцатью мужчинами такую порядочную девушку, как я! Мало ли какие вопросы они вздумают задавать! Я вам одно скажу. Я никогда не жила в доме, где произошло смертоубийство, и впредь не собираюсь.

–  Надеюсь, вам и не придется, - сказал я.
– По закону вероятностей, это вряд ли повторится.

–  Мне законы ни к чему. Это он был мировым судьей. Сколько хороших людей засадил за решетку только за то, что они несчастного кролика словят себе на обед, не то что он, со своими фазанами и прочей дичью, - стреляет потехи ради! Мало того, не успели его похоронить, как эта его дочка заявляется сюда и говорит, что я не умею свою работу справлять!

–  Вы хотите сказать, что мисс Протеро была здесь?

–  Была! Прихожу из "Голубого Кабана" и вижу - здесь. В кабинете вашем. И говорит: "Оу!
– так она говорит.
– Я ищу мой маленький желтенький беретик и шляпку такую, желтую. Я вчера ее тут позабыла".

–  "Вот что, - я ей говорю, - никакой такой шляпки я в глаза не видала. Ее тут не было, когда я убиралась утром в четверг", - говорю, - а она опять: "Оу, - говорит, - я полагаю, что вы ее не заметили. Вы ведь тут на скорую руку убираете, верно?" И - этими словами проводит пальчиком по каминной доске и сует его себе под нос. Как будто у меня было время снимать все безделушки, а потом ставить обратно - это в то самое утро, а полиция отперла кабинет только к ночи. "Раз хозяин с хозяйкой мною довольны, тут и говорить больше не о чем, мисс", - говорю. А она как засмеется - и вышла с такими словами: "Оу! А вы уверены, что они довольны?"

–  Теперь понятно, - сказал я.

–  Вот видите! Разве я бесчувственная какая? Да я, честное слово, готова себе пальцы до кости стереть, только бы вы с хозяйкой были довольны. А когда она задумает приготовить какое-нибудь новомодное блюдо, я всегда стараюсь ей угодить.

–  Я знаю, вы стараетесь, - успокоил ее я.

–  Но она, видно, что-то слышала, а то бы не стала такие слова говорить. А если я вам не угодила, уж лучше мне уйти. Вовсе не потому, что я ей верю, этой мисс Протеро. В Усадьбе ее не очень-то любят, скажу я вам. Чтобы сказать "пожалуйста" или "спасибо" - это нет, а вещи направо-налево раскидывать - это сколько угодно. Не стала бы я и внимания обращать на эту мисс Летицию Протеро, а вот мистер Деннис по ней сохнет. Это она умеет - обвести молодого джентльмена вокруг пальца, она такая.

Увлекшись своими обличениями, Мэри выковыривала глазки из картофеля так энергично, что они летали по кухне, стуча, как частый град. В эту минуту один из них попал мне прямо в глаз, и это вызвало небольшую паузу.

–  Вам не кажется, - сказал я, прижимая платок к глазу, - что вы слишком близко к сердцу принимаете совсем безобидные слова? Видите ли, Мэри, хозяйка будет очень огорчена, если вы от нас уйдете.

–  Против хозяйки я ничего не имею, и против вас тоже, сэр, если уж на то пошло.

–  Ну вот, и хорошо. Сознайтесь, что вы вспылили из-за пустяков, а?

Мэри зашмыгала носом.

–  Я была прямо сама не своя после следствия и всего прочего. Не бесчувственная я, на самом деле. Но хозяйку обижать я не стану.

–  Значит, все в порядке, - сказал я.

Я вышел из кухни. Гризельда и Деннис поджидали меня в холле.

–  Ну как?
– воскликнула Гризельда.

–  Она остается, - сказал я со вздохом.

–  Лен, - сказала моя жена, - ты такой умница!

Я в душе никак не мог с ней согласиться. Разве умные люди так поступают… Я твердо уверен, что на всем белом свете не сыщешь служанки хуже Мэри. Я прекрасно понимал, что любая перемена была бы переменой к лучшему.

Но мне было приятно порадовать Гризельду. Я подробно изложил обстоятельства, разобидевшие Мэри.

–  Похоже на Летицию, - сказал Деннис.
– Она и не могла оставить свой желтый беретик здесь в среду. Она в нем пришла на теннис в четверг.

–  Мне это кажется вполне вероятным, - заметил я.

–  Никогда не помнит, куда она что бросила, - сказал Деннис с совершенно необоснованной, на мой взгляд, нежностью, словно тут было чем гордиться.
– Теряет с дюжину вещей каждый день.

–  Необычайно привлекательная черта, - произнес я.

Но Деннис не заметил никакого сарказма.

–  Да, она очень привлекательна, - сказал он, глубоко вздохнув.
– Ей все время делают предложения, она сама мне сказала.

–  Если это происходит здесь, предложения незаконные - у нас нет ни одного неженатого мужчины, - сказал я.

–  А доктор Стоун?
– сказала Гризельда, глаза у нее так и искрились лукавством.

–  Верно - он приглашал ее позавчера посмотреть на раскопки, - сказал я.

–  Как же иначе?
– сказала Гризельда.
– Она очень привлекательная, Лен. Даже лысые археологи это чувствуют.

–  Громадный сексапил, - изрек Деннис с видом знатока.

Однако Лоуренс Реддинг оказался неподвластен очарованию Летиции. Гризельда и тут нашла объяснение и с уверенностью в своей правоте изложила его нам.

–  У Лоуренса у самого С.А.
– хоть отравляй. Таким людям обычно нравятся - как бы это сказать - квакерши, понимаете? Замкнутые, скромницы. Таких женщин все почему-то считают холодными. Мне кажется, единственная женщина, которая могла пленить и удержать Лоуренса, - это Анна Протеро. Я уверена, что они никогда друг другу не наскучат. И все-таки, он сделал одну глупость, по-моему. Понимаете - он как-то воспользовался чувствами Летиции. Не думаю, чтобы он догадывался о них - ему это и в голову не пришло, он иногда проявляет скромность, но я чувствую, что она в него влюблена.

–  Она терпеть его не может, - с непререкаемым апломбом заявил Деннис.
– Сама мне сказала.

Никогда не слышал такого сочувственного молчания, каким Гризельда ответила на эти слова.

Я пошел к себе в кабинет. Я до сих пор чувствовал в нем какое-то леденящее дыхание. Необходимо было преодолеть это ощущение. Я знал, что стоит мне уступить этому чувству, и я никогда в жизни не смогу пользоваться кабинетом. Погруженный в раздумье, я медленно подошел к письменному столу. Вот здесь сидел Протеро - румяный, энергичный, самодовольный - и вот здесь, в короткий миг, его поразили насмерть. Преступник стоял вот здесь, на том месте, где сейчас стою я.

Итак, Протеро больше нет…

Вот и перо, которое он держал в руке.

На полу темноватое пятно: ковер отослали в чистку, но кровь пропитала доски пола.

Меня пробрала дрожь.

–  Нет, не могу оставаться в этой комнате, - сказал я вслух.
– Не могу здесь быть.

Вдруг мне в глаза бросилось что-то, ярко-голубое пятнышко, не больше. Я наклонился. Под столом лежала небольшая вещица. Я ее поднял.

Я стоял неподвижно, не сводя глаз с вещицы, которую держал на ладони. Вошла Гризельда.