Чтение онлайн

А едва один из бойцов приблизился к стреле, как вокруг него заклубился туман. К счастью, помня мой приказ, человек среагировал мгновенно. Заметил первые же языки, развернулся и побежал обратно, не дожидаясь, пока туман сомкнётся. Белая пелена, будто желая дотянуться, качнулась ему вслед – и опала вниз. А нам осталось прощупать другие его границы и установить предупреждающие знаки.

Да и это была перестраховка. Уходить из Серебряного Ключа я всё равно планировал на север, а не на запад.

Мы потратили ещё пару чаш. Бойцы, один за другим уходя вперёд, возвращались с докладами. Мало-помалу картина прояснялась. Облако теперь поднималось дальше от города на добрых две с половиной сотни скачков.

В сплошной границе, окружавшей Серебряный Ключ, образовался коридор. Свободный проход где-то шагов двадцать шириной. Это уже выяснил Гвел и его люди, пока стаскивали трупы обратно. Каждый раз, когда в этом проходе шёл человек, соседние с ним облака пытались затянуть прореху. Они поднимали туман, тянулись, но не могли сомкнуть кольцо.

И сам проход в границе, и новое расположение туманного облака, были обложены камнями, вешками и надписями на досках. А куча трупов, переложенная деревяшками и посыпанная Порошком Солнца, горела почти без дыма.

Мне, конечно, остальные шептуны попеняют, что я бездымный порошок использовал… Но у меня другого с собой просто-напросто не было.

Вечерело. Солнце катилось к горизонту, окрашивая небо в густо-розовый цвет. Я в последний раз оглядел перекопанный участок, где ещё утром лежал туман. Завтра, если всё будет хорошо, моя армия наконец-то покинет Серебряный Ключ через эту прореху. А даже если слуги Дега сумеют её заткнуть новым жезлом… Я был уверен, что мы повторим свой успех довольно быстро.

Гораздо быстрее, чем сегодня. И тогда сможем удалиться от Серебряного Ключа хотя бы на полдня. В груди разливалось приятное тепло и гордость за проделанную работу. Которой я поделился, как нормальный командир, с бойцами:

– Вы все сегодня молодцы. Мы с вами сделали такое, что вправе гордиться. Однако не расслабляемся. Нужно пережить ночь и уйти подальше. А сейчас возвращаемся в город! Нужно успеть во дворец, пока не стемнело.

Обратно мы спешили в уже сгущающихся сумерках. Солнце почти село, небо на западе догорало последними багровыми полосами. Люди ехали молча: сказывалась усталость после целого дня раскопок, боя и беготни вдоль туманных границ. Мы поднимались по серпантину, стремясь во дворец до того, как туман вновь заполнит город. Дежурные на стене нас уже видели и подбадривали криками.

Я ехал во главе колонны, рядом с Гвелом. По пути мысленно прокручивал события дня. Мы нашли якорь. Мы прорвались наружу из города. И если понадобится, сделаем это снова. Нужно предупредить всех, что с утра уходим. И поговорить с Урунсихом в плане того, что он думает по поводу будущего, своего и своих людей. Однако все эти важные мысли вылетели из головы в тот миг, когда…

Сначала над озером раздался рёв. Он был низким, утробным, вибрирующим – проникающим, казалось, в самоё нутро. От него задрожали даже камни под копытами переханов. Мой скакун всхрапнул и попятился, мотая головой и пытаясь разглядеть, что там у озера происходит.

Рёв слышали все. Но только шептуны смогли ещё и ощутить, как дрогнул равномерный гул Дикого Шёпота, куда вплетались новые нотки. Громкие, злые и такие же всепроникающие, как рёв в настоящем мире.

Я с трудом удержал перехана, когда тот почти развернулся к озеру. А в следующий миг замер, глядя на то, что происходит на берегу.

Из воды, на мелководье у самого берега гавани, поднималось существо.

Сперва показалась голова. Огромная, вытянутая, с тупым рылом и широко расставленными глазами, в которых отражался закатный свет. Голова была, скорее, рыбьей, чем человеческой: челюсти выдвинуты вперёд, по бокам – частокол жаберных щелей, влажно блестевших в сумерках. И всё же в её очертаниях угадывались человеческие черты.

В моей прошлой жизни некоторые художники обожали таких вот уродцев рисовать. То ли рыба, то ли человек – и не поймёшь, но выглядело обычно жутковато. Даже если картинку хотели сделать милой. А в этой жизни я имел несчастье узреть подобное в реальности.

За головой из воды вышли плечи. Невероятно широкие, покрытые плотной серой кожей, бугрившейся складками, как у глубоководной рыбы. Ниже шли четыре руки. Две передние, толстые, как брёвна, заканчивались кистями с перепончатыми пальцами и длинными костяными когтями. Ещё две, потоньше, росли из нижней части груди и двигались иначе: более плавно, почти по-змеиному.

Существо сделало шаг к берегу, и из воды показались его ноги – мощные, столбообразные, с широкими ступнями, оставлявшими глубокие вмятины в прибрежном иле.

А следом, из-за спины, веером развернулись ещё и шесть длинных щупалец. Они извивались в воздухе, словно ища что-то, и каждое было усеяно мелкими присосками, поблёскивавшими в закатном свете.

Вдоль хребта твари, от основания черепа до пояса, тянулся гребень из коротких костяных шипов. И всё же страшным было не то, как выглядело это существо. Страшным было то, что оно прямо на ходу шептало. Да так громко, что шёпот было слышно даже на скале. И я без колебаний понял, кто это пожаловал…

– Арахамана, обереги!.. – выдохнул кто-то из бойцов поблизости.

– Сохрани нас Отец Песков! – присоединился второй голос.

О богах люди обычно вспоминают, когда сталкиваются с чем-то по-настоящему страшным. Вот как это чудовище. Точнее, как Дег… Потому что его слуги шептать обычно не умели. Да и вообще, судя по сказаниям, не обладали свободой воли.

Я смотрел, как чудовище медленно и тяжело выходит на берег гавани. И чувствовал холод, не имевший отношения к вечерней прохладе. Это определённо был страх. Самый главный его источник – смерть. Её мы боимся больше всего. И всего, что ведёт к ней, по нашему мнению. Но я-то уже не первую жизнь живу. Вроде бы знаю, что бояться там нечего.

Однако в случае с Дегом были возможны варианты. Как, например, вечное рабство. Ещё и такое, из которого не сбежать и в котором по своей воле не умрёшь. Достойная причина обосраться, как мне кажется.

Ростом Дег был скачка три, если не выше. Зачем ему такие размеры, я не очень понимал. Возможно, какие-то тревоги или обиды с тех времён, когда он был человеком? В любом случае, сейчас от этой твари веяло силой: древней, всесокрушающей, парализующей волю и желание сражаться. Проще говоря, от Дега несло властью и какой-то жутью, которую даже определить не получалось.

Из воды, следом за своим хозяином, начал валить туман. Он не поднимался отдельными языками, как раньше, а шёл сплошной стеной. Плотной, белой, как молоко, закручиваясь вихрями вокруг любых препятствий.

– Так вот ты какой, древний шептун… – прошептал я.

И, сглотнув, заставил страх отступить.

Чтобы меня поработить, ему придётся ещё постараться. Так я решил. И как-то так будет. Древний шептун явно не собирался упускать добычу. А я собирался в крайнем случае устроить знатное побоище, в результате которого врагу придётся меня убить. И от этой мысли стало как-то спокойнее…