Чтение онлайн

Елизавета прикрыла глаза, но Морфей к ней покуда не спешил. Наконец, Лушка, поклонившись, убралась вон, и Елизавета взглянула на компаньонку.

— Не увлекайся, Маврушка. Он женат.

— Так мне от него марьяжу и не надобно, — хихикнула Мавра и потянулась сладко. — На то и Петька Шувалов сгодится. А мальчик этот просто чтоб взбодриться. Бабью натуру потешить… Больно уж гожий! Я на него как гляну, аж коленки слабеют.

Она принялась разминать пальцы ног, Елизавета чуть поморщилась, верно, процедура оказалась не слишком приятна.

— У тебя, душа моя, при виде любого мужика коленки слабеют, — недовольно фыркнула она.

Мавра ничуть не обиделась.

— Так ведь и век наш бабий короток. Уж недолго покуролесить осталось… А после отмолю грехи… Или сама на него глаз положила? Так ты скажи — я уступлю, коли так…

— Вот язык без костей! Чего мелешь-то?! Али вовсе умом зачахла?!

Мавра непочтительно махнула рукой.

— Знаю-знаю… Твой Алёшенька свет в окошке, и тебе больше никто не надобен. Да только смотри не пожалей потом, что лучшие годы ему отдала. А то и вспомянуть будет неча… когда грехи отмаливать времечко придёт…

Елизавета ядовито усмехнулась.

— У тебя зато с воспоминаниями богато.

— Не жалуюсь! — легко отозвалась Мавра. — А кабы такая же красотка как ты уродилась, так и вовсе ни один бы от меня не ушёл!

— От тебя и нынче мало кто уходит.

Сердиться на неё было трудно, и Елизавета решила этого не делать. Про любимую подругу она всё прекрасно знала — да, до мужеска пола охоча, как кошка до сливок, так и что с того? Чай, Елизавета ей не духовник, целомудрие Маврушкино блюсти не её докука. Главное, Мавра ей предана, все лишения с нею делит и доносить Ушакову на свою госпожу отказывается.

Та же, словно прочитав мысли, лукаво улыбнулась, поглаживая округлую розовую пятку.

— Ну а коли он тебе без надобы, так я сим розаном свой гербариум украшу. Мой будет!

Прежде чем постучать в дверь маленького дощатого флигеля, похожего на дровяной сарай, Лиза нащупала под тканью платья нательный крест и прошептала молитву. Дверь на стук распахнулась почти сразу.

— Здравствуй, Матвей. — Лиза напряжённо глядела в глаза человека, застывшего на пороге. — Я пришла умолять тебя не губить моего мужа.

Он так и стоял молча, глядя на неё во все глаза.

— Ты позволишь мне войти?

По-прежнему безмолвно он посторонился, пропуская Лизу внутрь. Комнатушка была крошечной — стол, сундук, табурет возле стола, какая-то одежонка на гвоздях по стенам. От сальной свечи, чадившей на столе, пахло подгоревшим прогорклым жиром. Лиза остановилась, не зная, что делать дальше. Вся её решимость вдруг куда-то подевалась.

— Садись. — Голос у него был хриплый.

Лиза опустилась на табурет. Надо было что-то говорить, просить, умолять, возможно, сулить деньги, но слов не было.

— Откуда ты узнала?

— Я тебя вспомнила. А Пётр Матвеевич рассказал, что ты служишь в Тайной канцелярии. Ему матушка говорила…

— Воображаю, как гордая Евдокия Фёдоровна презирает меня! — Он ощерился с вызовом, зло, как окружённый загонщиками волк. Лиза подумала отстранённо, что у него красивые зубы — ровные, белые, и впрямь волчьи. — И как же ты осмелилась сюда явиться? Не боишься, что мать тебя анафеме предаст за разговор с зачумлённым?

— Матушка умерла… — тихо отозвалась Лиза.

— Прости. — Он явно смутился, опустил глаза.

— Матвей, пожалуйста, — она постаралась вложить в голос и взгляд всё отчаяние, всю мольбу, — не губи Алексея…

Он нахмурился.

— От меня это не зависит. Он ввязался в комплот, и я не могу ему помочь. Могу лишь обещать, что постараюсь сделать всё возможное, дабы на следствии не всплыло твоё имя…

В каморке было темно, свеча на столе давала больше чада, чем света, но Лиза всё же отвернулась, не желая, чтобы он увидел, как задрожали её губы.

— Это ни к чему. Если его арестуют, я буду просить, чтобы мне позволили разделить судьбу мужа.

— Ты не представляешь, что тебе грозит! Ты жена, а значит, в глазах следствия сообщница. Даже если ты ничего не знала о его делах, ты не сможешь доказать этого. И за недоношение окажешься на дыбе! — Он вскочил и заметался по комнатушке от окна к двери и обратно. — Слышишь?! На дыбе! Тебя пытать станут, бить кнутом!

— Мне всё равно…

— Перед тем как бить, тебя разденут донага в присутствии нескольких мужиков.

Лиза почувствовала, как бледнеет. Глаза Матвея странно блестели.

— А ещё солдаты-караульные любят побаловаться с молодыми красотками из заключённых. Ночью, когда в конторе никого нет, уводят в расспросную и пользуют всем караулом по очереди.

Лиза зажмурилась, но через секунду, вскинув голову, упрямо посмотрела ему в глаза.

— Я буду молиться, чтобы Пресвятая Дева не допустила этого… Матвей, пойми: я люблю Алёшу и пойду за ним и на каторгу, и в ссылку. Государыня великая княгиня милостива, никого не казнит…

— Милостива?! Да ты представляешь, что такое каторга?! — заорал он яростно. — Покуда он жив, вернуться оттуда ты не сможешь! Да и потом тебе вполне могут этого не позволить. Тебя лишат дворянства, имени, запретят переписываться с близкими. Его поселят в колодничьем бараке, а тебе придётся жить рядом с острогом в крестьянской избе, кормить вшей и клопов. Ты будешь совершенно беззащитна, и любой, кто пожелает, сможет обидеть жену каторжника. И поверь мне, таких желающих окажется без числа. Если у тебя будут деньги, возможно, раз в полгода тебе удастся подкупить охрану, и тогда вам позволят на пару часов встретиться, за большие деньги — даже наедине. Если в результате таких встреч у тебя родятся дети, они будут записаны в заводские крестьяне! В холопы, понимаешь?! Сына с собой ты туда взять не сможешь, его отправят в сиротский дом. Лиза, опомнись! В этом гнусном мире нет ничего хуже каторги! Даже топор палача в сравнение с ней — милосердие! Уезжай сегодня же в имение, а лучше в какую-нибудь дальнюю деревню и затаись там. Когда всё закончится, я найду тебя…

— Я клялась Алёше в верности и буду с ним рядом, что бы ни случилось!

— В верности?! — Матвей неприятно усмехнулся. — А он достоин твоей верности? Я собственными глазами видел, как твой муженёк целовался с цесаревниной подружкой-потаскушкой Маврой! Не слыхала про такую? Особа известная! Разбитная, почище самой Лизетки! Ладно бы хоть собой хороша была, так рожа — чертей в аду пугать. И старше тебя лет на десять! Нечего сказать — достойная замена благородной жене, что собирается следовать за суженым на каторгу!