Чтение онлайн

Небнафар, стоял на коленях у борта «Непоколебимой Сехмет» и смотрел вслед персам.

— Боги, простите нас. Мы… мы молимся, чтобы твой план был мудростью, а не безумием, Уджагорреснет — прошептал старый корабельщик, с надеждой поднимая глаза на Верховного Жреца, которому был вынужден подчиниться. Ибо так устроили боги, что начальника приходится слушаться, даже если тысячу раз уверен в его неправоте.

Уджагорреснет не ответил. Он смотрел на воду, где расходились последние круги, оставленные вражескими вёслами. Верховный Жрец понимал, что только что принёс Египет и фараона в жертву. Однако, теперь предстояло самое сложное — воскресить страну из пепла. Как мифическая птица Бенну, что сгорая в пламени рождается вновь — Египет должен был умереть, чтобы воскреснуть.

Иного пути уже не было.

***

Флот Уджагорреснета медленно продвигался вверх по главному рукаву Нила, направляясь к Саису. Дни, прошедшие после пропуска персидских кораблей, были для Верховного Жреца нескончаемым мучением. Он почти не спал, стоя на корме и вглядываясь в восточный горизонт, откуда должен был прийти дым или какая-нибудь иная весть, знаменующая, чем разрешилось сражение.

Каждую ночь его мучили кошмары. Он видел, как весь его план рушится — персы, вместо того чтобы ударить по Пелусию, поворачивают и сжигают Дельту. Иногда ему снилось, как могучие «бессмертные» вытаскивают растерянного и окровавленного Петубаста из «Дома Жизни» и убивают на его же глазах.

Уджагорреснет судорожно перепроверял расчёты в уме, как всегда проверял пропорции лекарств. «Всё должно сойтись. Всё должно получиться!» — мысленно твердил он, раз за разом успокаивая себя и не в силах найти ошибку в жестоком замысле.

Флот отправился в Саис другим, широким рукавом, но Уджагорреснет хотел опередить их и флагман египтян скользил по Нилу в более узких местах. Этим путем, ставший тягостно молчаливым, Небнафар обещал привести их на день, или даже два раньше остальных.

На третий день, вечером, когда «Непоколебимая Сехмет» встала на ночной постой у пустынного болотистого берега к западу от Бубастиса, дозорные на палубе заметили движение. Из густых зарослей папируса выползли несколько человек. Их одежды были изорваны в клочья и пропитались грязью и кровью. В их облике еще можно было угадать воинов, хотя копье самого рослого из них было обломано и он использовал его на манер посоха, неуклюже щупая вязкую почву впереди себя. Измученные и потерянные, эти люди шли вперед, не разбирая пути и порой спотыкаясь, словно слепые.

Завидев несчастных, Уджагорреснет приказал немедленно подойти к берегу и втащить их на борт. Стоило бредущим в сумраке фигурам различить судно и египетские штандарты, как вместо радости, они в ужасе попытались сбежать. Несколько быстроногих воинов, пользуясь преимуществом свежести сил, лего их поймали. Это оказались солдаты фараонова войска.

— Мы сдаемся! — решительно закричал рослый молодой офицер с обломанным копьем и остатками позолоченного нагрудника. На его голове, перевязанной окровавленной тряпкой, уже выпачканной в грязи, не было шлема.

Воины «Непоколебимой Сехмет» тупыми концами копий подталкивали неожиданных пленников к берегу и уже через несколько мгновений вся унылая процессия предстала перед Уджагорреснетом.

Взглянув на богатые одеяния и тонкие черты лица офицер поймал на себе пронзительный взгляд Верховного Жреца и бессознательно вытянулся в жалкой пародии на стойку. В глазах его нарисовался ужас и он громко задышал, будто прямо сейчас ожидал над собой расправы.

— Откуда? — тихо и без предисловий спросил его Уджагорреснет, внимательно разглядывая слипшиеся от грязи волосы и остатки доспехов офицера.

— Из… из-под Пелусия, господин. Из кошмара! — с трудом выдохнул воин, ежась под пристальным взглядом могущественного вельможи, окруженного множеством солдат.

— А что армия фараона? — сердце Уджагорреснета вздрогнуло, но лицо оставалось каменным.

Офицер неловко закачался и стал заваливаться на бок, то ли от усталости, то ли от ужаса перед допросом, но матросы подхватили его. Кто-то вручил ему кувшин густого, кислого пива и офицер стал жадно пить. Прошло несколько мгновений тишины, в которой легко было различить каждый глоток, совершаемый глоткой воина, но едва тот закончил и перевел дух, слова его полились потоком, срываясь и перебивая друг друга, как поспешная исповедь.

— Мы стояли… стояли хорошо. Персы ломились в ворота, словно безумные быки — сбивчиво начал офицер. — Наши греки… нубийцы… они держались. Держались! — на миг в его глазах мелькнула гордость, почти сразу погасшая. — А потом… потом с запада, со стороны моря, ударили в барабаны. Не наши — их... И показались штандарты… те самые, что у остальных персов… А пока мы сдерживали натиск спереди, они быстро высадились и… Нас не обошли — нас просто разрезали! — офицер задохнулся и еще раз приложился к кувшину, налегая на густое пиво так, словно пьет в последний раз.

Уджагорреснет и команда «Непоколебимой Сехмет» внимательно разглядывала дезертиров и на лицах многих людей Верховный Жрец увидел сожаление. Губы многих смущенно поджались и не сложно было разгадать, о чем они думают. Если бы они остановили, задержали финикийские корабли, все могло бы пойти по другому. И пусть каждый здесь был рад, что все еще жив — совесть колола даже суровые сердца.

— Они ударили нам в правый фланг — туда, где нубийцы стояли — отдышавшись продолжил офицер. — Греки… они увидели, что тыл открылся! Командующий орал, велел им перестроиться и закрыть брешь… Но они дрогнули… и побежали… Почти сразу побежали — предатели эти греки…! — офицер злобно сплюнул себе под ноги остатки пивной гущи. — А персы… их царь… этот Камбис… — глаза офицера расширились от ужаса, словно он вновь увидел его перед собой — он не в тылу был! Он был впереди! С этими железными, которые в масках... Скакал на бешеном скакуне! С булавой! Я таких никогда не видел… Он не командует, он — крушит. Как демон пустыни... И его не берут стрелы! Словно отскакивают от его брони… Он врезался в наши ряды, и вокруг… Он так ревел — «Где птенец? Где птенец Амасиса?!» — офицер снова задохнулся и глаза его опустились. Он принялся разглядывать свои грязные, босые ноги.

— И что же фараон? — едва слышно спросил Уджагорреснет, чтобы немного успокоить офицера и добиться подробностей.

Не поднимая глаз с земли, командир издал звук, похожий то ли на смех, то ли на рыдание. Переполнившее его желудок пиво просилось наружу и он нечаянно громко рыгнул, схватившись за голову и покраснев так густо, что даже в сумраке вечера румянец проступил на его грязном лице.

— Фараон наш, да живет он вечно, увидел как рухнули оба фланга — дрожащим голосом продолжил он. — Увидел этого… злого демона…и сел в колесницу. Но он помчался не вперед — нет, он развернулся, а за ним его личная гвардия… Они так быстро поскакали — ничего нельзя было разглядеть. На меня накинулся тот — в маске. Рубанул, но я закрылся копьем! Началась резня… — офицер вздрогнул и всхлипнул, вновь вспоминая пережитый ужас. — Я упал в канаву, под трупы… и пролежал там, пока не стемнело. Потом увидел еще нескольких — глазами он обвел своих спутников, незаметно ежившихся возле куста и ожидавших своей участи. — Мы ползли, ползли всю ночь… Пелусий не устоял… — тяжело вздохнул офицер — у них были машины, осадные машины…они на стены залезли…там были башни — много башен…

— Куда бежал фараон? Может быть ты слышал что-то? — строго спросил Уджагорреснет, хотя сомневался, что офицер мог знать об этом.

Неожиданно, грязное лицо воина просияло, словно он обрадовался, что может что-то подсказать грозному сановнику и тем самым, быть может, снискать его милость.

— Да! Да! Я слышал…! Они громко об этом кричали, особенно сам фараон наш, да живет он вечно… — улыбаясь пробормотал он.

— И? — лицо Уджагорреснета напряглось.

— В Мемфис… Они кричали и хлестали лошадей, запряженных в самые быстрые колесницы. Где-то там его корабль стоял, фараона нашего, да правит он вечно — растерянно забормотал офицер — я большего не знаю, клянусь Птахом, Верховным Богом нашим.