Чтение онлайн

— Истинное золото в том, что эти храмы станут приносить тебе год за годом, если оставить жрецов живыми, а стены храмов целыми — невозмутимо возразил Уджагорреснет. — Дай приказ, Царь Царей, останови грабёж! Ведь нищета и беспорядки способны сеять лишь страх. А страх — не то же, что уважение... Семена его часто оказываются благодатными для восстаний. Да, Царь Царей, ты легко победил нашу армию. Но пойди дальше — завоюй саму землю! И это куда труднее — тут нужен порядок, без которого весь Египет — лишь жалкие оборванцы, молящиеся на щедрость Великой реки и милость богов с головами зверей…

Несколько мгновений висела гнетущая тишина. Камбис сверлил Уджагорреснета пронзительным взглядом, взвешивая каждое сказанное им слово. Да, он отлично знал обо всей помощи, которую оказал ему этот предатель и был благодарен. Но в то же время едва удерживался от желания, приказать своим людям вывесить бритого и опасного египтянина со стены, привязав за ноги и оставив умирать. Однако, несмотря на свирепость, Камбис также понимал, в чем этот предатель еще обязан помочь ему, чтобы Египет не доставлял тех проблем, о которых его предупреждали. Проклятые фанатики — без коронации от жрецов он не мог стать фараоном — лишь ненавистным тираном!

Словно желая проверить египтянина на прочность или просто поддавшись внезапному порыву, Камбис шагнул вперед.

— Идём! Покажи мне свой порядок! — рявкнул он и, пошатываясь, двинулся через двор, толкая перед собой свиту и «бессмертных», плотным рядом окружившим всю процессию. Уджагорреснету пришлось идти рядом.

Их путь пролег через главную улицу, ведущую к храму Птаха через множество построек из песчаника, во дворах которых зеленели любимые сердцем каждого египтянина сады. Кровли некоторых разграбленных домов горели, а прямо во дворе персидские солдаты насиловали женщин, чьи мужья лежали там же, в лужах крови. Толпы иноземных солдат, издалека завидев своего повелителя, приветствовали его гулким рёвом.

С обуявшей сердце горечью Уджагорреснет видел, как в переулках гонят скот, избивают людей, как с колонн сдирают украшения. Повсюду царили беззаконие и хаос. И совсем скоро, у входа в святилище, посвящённое Апису — богу-быку, земному воплощению Птаха — случилась катастрофа.

Из храма, ведомый перепуганными жрецами и персидскими солдатами, вышел могучий чёрный бык с белым треугольником на лбу — сам Апис. Камбис остановился, как вкопанный. Могучий перс внимательно посмотрел на быка, потом на молящих о пощаде жрецов и бросил насмешливый взгляд Фанесу. В следующий миг он дико, от души захохотал.

— Слышал я! Слышал басни, будто вы скотине молитесь! Думал — шутка! А оно вон как! Бог…? Да тут рога, да хвост…! — Камбис задыхался от смеха.

Напряженно замерев, Уджагорреснет не спускал с него глаз и ничего не отвечал.

Внезапно Камбис развернулся, так быстро и ловко, словно вовсе не был пьян.

— Наших богов не увидишь! Они — в огне, в земле и в силе! — заревел он, выхватывая у ближайшего солдата тяжелый меч. — А ваш бог… ну…он хоть мычит? «Му-у-у-у?»— сжав меч Камбис согнулся от хохота.

Персидские воины немедленно рассмеялись вслед за ним, как всякий подчиненный смеется над шуткой своего господина.

Не дожидаясь ответа на лишенный смысла вопрос, Камбис внезапно выпрямился, подпрыгнул и, с одного свирепого удара, в который вложил всю мощь и презрение, снес быку голову. Тяжёлое тело Аписа, не успев издать ни звука, рухнуло на камни. Фонтаны тёплой крови забрызгали ступени, одежды египетских жрецов и стоявших поблизости персов.

На миг повисла тишина, но ее сразу разорвал громкий вопль. Жрецы Аписа, не веря своим глазам рухнули на колени и стали рвать на себе одежды, истошно крича и глубоко зарываясь пальцами в песчаник, в кровь сдирая себе ногти. В их оглушительном вопле не было гнева — лишь абсолютный, животный ужас. Апис был мёртв. Убит! Мир рухнул…

Тяжело дыша, Камбис вытер забрызганное кровью лицо. Вспышка ярости испарилась и в следующий миг он снова стал серьёзен, даже задумчив. Владыка персов взглянул на Уджагорреснета, ожидая от того вызова, истерики — чего угодно.

Но Верховный Жрец Нейт стоял, не шелохнувшись. Лицо его было бледным, но абсолютно спокойным. Только глаза, опустившиеся на кровавую лужу, стали похожи на два мертвых куска обсидиана. Внутри Уджагорреснета что-то умерло и тут же переродилось в новую, железную решимость.

«Ты убил быка, глупец» — думал он, глядя в насмешливые глаза Камбиса. — «Но ты не знаешь, как умирают быки. От тихой гнили в корме, от незаметной лихорадки... Так же умрешь и ты! Я дам тебе эту смерть… Смерть, достойную скотины! И она станет искупительным подношением Апису…».

— Что, жрец? Твой бог не защитил себя! Так что мои боги сильнее! — насмешливо крикнул Камбис, возвращая меч солдату.

— Боги сильны по-разному. Один проявляет силу в ярости. Другой — в терпении — голос Уджагорреснета прозвучал тихо, но чётко, заглушая стенания и плач египтян, поднявшийся на улицах. — Ты показал свою силу, Царь Царей. А теперь покажи мудрость! Прикажи остановить резню. Дай указ достойно похоронить священного для нас Аписа! Пусть он — Верховный Жрец кивнул на мертвую тушу быка — станет последней жертвой этой короткой, победоносной для тебя войны. А дальше… — собрав всю волю Уджагорреснет выдавил из себя легкую улыбку — дальше должен начаться новый порядок. Твой порядок! И лишь я могу помочь тебе… Ты же хочешь возложить на свою голову венцы Обеих Земель не как кровавый захватчик, но как супруг дочери Априя и бог, имеющий право на трон Египта фараона по древним законам?

Они стояли друг против друга. Окровавленный, безумный завоеватель и жрец-предатель с холодным, непроницаемым лицом. Связанные странным, противоестественным союзом они стояли посреди хаоса, силясь прочесть мысли друг друга и предсказать следующий шаг. Привыкший к страху в глазах подданых Камбис искал во взгляде Уджагорреснета раболепие, страх, ложь или хотя бы неуверенность. Но как бы он ни вглядывался в темные зрачки Верховного Жреца — он не мог найти ничего, кроме ледяного спокойствия. И такая решимость, презрение к страху смерти, в глазах этого безумного египтянина, предавшего своих, вызвала в нем восхищение. Как сильный уважает сильного — перс невольно проникался уважением к столь твердой воле. Несколько мгновений Камбис не отвечал, не спуская глаз с Верховного Жреца, но твердый египтянин так и не отвел взора.

— Пусть трубачи дадут сигнал — рывком головы Камбис отдал приказ ближайшему офицеру. — Грабёж — кончить. Кто дальше будет резать скот или людей без приказа — сам станет скотом — проревел он.

Десятки «бессмертных» разбежались во все стороны, чтобы донести приказ владыки и уберечь своих соплеменников от обещанной кары.

— Порядок, говоришь? — Камбис развернулся к Уджагорреснету. — Хорошо. Вот и будешь следить за этим порядком. Но смотри… если хваленый твой механизм даст сбой…

Владыка персов не договорил. Окровавленным пальцем он провёл пальцем по своей толстой шее, понятным всем народам жестом показывая, что будет, если кто-то ослушается его.

Последний раз кинув взгляд на Верховного Жреца, Камбис грузно сделал шаг и, в толпе вооруженной свиты, направился обратно во дворец, оставив Уджагорреснета одного среди дыма, крови и медленно затихающего хаоса.

Приказ владыки персов сработал. Мемфис был спасён от уничтожения. Тяжкий путь к трону для Петубаста уже был оплачен кровью множества людей и кровью Аписа. Однако, хотя Уджагорреснет знал, что этот счет лишь открылся и, быть может, многим еще окажется суждено погибнуть — в его умащенной благовонным маслом голове зрел план, как уменьшить страдания своего народа, пока долгожданный Маат не вернет Обеим Землям процветание и покой.