Чтение онлайн

— Но мы же здесь, чтобы не пропустить их! — нахмурился он, силясь понять, что означают странные речи начальника флота. — Чтобы не пропустить и тогда…

— Чтобы что? Чтобы сразиться с финикийцами, лучшими мореходами мира, на их же условиях? Посмотри! — Уджагорреснет широким жестом обвёл растянувшийся строй кораблей. — Половина из них — речные лодочники. Они возили товары и шестами отгоняли крокодилов. Они не знают как сражаться на воде! А вторая половина — старики, помнившие морской бой у Кипра, но это случилось десятилетия назад. И все эти мирные десятилетия они провели на берегу, попивая густое пиво и веселясь с женщинами. Мы задержим персов? Да, пожалуй! Быть может, даже потопим десяток кораблей. Но остальные все равно прорвутся! И вот тогда они действительно ударят в тыл нашей армии, так что всё будет кончено в один день. Нет, Небнафар... Есть иной путь… Всегда есть иной путь!

— Паруса! На востоке паруса! Лес парусов! — с одного из кораблей донесся крик матроса, забравшегося на самый верх мачты и, хоть она была не выше роста трех взрослых мужчин — с нее он видел чуть дальше стоявших на палубе.

Повернувшись в сторону, куда он указывал, Уджагорреснет и Небнафар разглядели на горизонте выплывающие из полуденной дымки, словно духи, десятки остроконечных силуэтов. Финикийские биремы и пентеконтеры двигались строем, а их борта, окрашенные в багрянец и синеву, ослепительно сверкали на солнце. Тысячи взмахов весел двигали их так быстро, что уже через несколько тяжелых мгновений можно было различить по меньшей мере сотню кораблей, а самые зоркие из египтян даже видели стоявших на палубах людей. Закованные в броню, в железных, скрывающих лицо масках — «бессмертные» — гордость персидского владыки.

На египетских судах поднялся рёв. Призывая к бою, загремели трубы, барабаны и двойные флейты. В оглушительной какофонии этого многоголосья воины схватились за луки и копья, становясь вдоль бортов. Небнафар, глаза которого загорелись священной яростью, уже повернулся, чтобы отдать первые приказы.

— Сто-о-й! — голос Уджагорреснета прозвучал громко и с такой нечеловеческой силой, что Небнафар остолбенел. — Ни один лук не должен быть натянут! Ни одно весло не должно опуститься в воды Великой реки! — жестко продолжил он.

— Что?! — Небнафар ошеломленно отшатнулся. — Они же… они уже видят нас! Они строят линию!

Сделав шаг вперед, Уджагорреснет схватил главного корабельщика за плечи так сильно, что его пальцы впились словно когти. Небнафар поморщился от резкой боли, дивясь откуда в стройном теле жреца Нейт такая сила.

— Ты веришь в волю египетских богов, корабельщик? В знамения? Сейчас я скажу тебе истину, которую открыла мне Нейт — Уджагорреснет заговорил еще громче, чтобы звуки труб не заглушали его слов. — Иногда, чтобы вырезать гниющую плоть, нужно впустить в тело раскалённый нож! Псамметих и его клика — это гниль. А персы — нож. И мы пропустим их, ясно?

— Ты… ты предлагаешь предательство?! — смуглое, обветренное лицо Небнфара побелело от ужаса и непонимания. — Открыть им сердце Египта…? — возмущенно и испуганно забормотал он.

— Нет! Я предлагаю лечение! — глаза Уджагорреснета властно сверкнули холодной решимостью. — Пусть нож войдёт точно в опухоль — в Пелусий, и вырежет её! А если мы сейчас попробуем им помешать, то нож пойдёт криво и разрежет живую, здоровую плоть — наш флот, наши города, наши поля! А мы все равно погибнем! — Верховный Жрец сжал плечи корабельщика еще сильнее.

Небнафар с ужасом смотрел и слушал. Голова его тряслась и качалась, словно он отрицал все страшные слова и не мог сдержать себя.

— Сейчас мы дадим персам сразиться с армией узурпатора. Пусть они ослабят друг друга! А пока все будет происходить там… — Уджагорреснет уверенно заглянул в глаза перепуганного Небнафара — тут наши истинные силы — те, что остались в номах — окрепнут! Мы выждем! И таков мой приказ! — голос Уджагорреснета парализовал корабельщика, сжавшего оружие в трясущейся руке. — Я командую флотом — не ты, Небнафар! Я слуга Кемет и желаю своей стране лишь блага, поверь мне! И… просто не мешай! — глаза Верховного Жреца страшно сверкнули.

Уджагорреснет опустил руку, глаза Небнафара опустились и он увидел, что командующий сжимает в ладони тонкий кинжал, острием направленный прямо в его печень.

Тем временем финикийский флот, видя неподвижную египетскую линию, сбавил ход. Мачты спешно убирались. На флагмане, ослепительно блестящем от сотни закованных в железо «бессмертных» взвились сигнальные флаги. Ведомые финикийцами персы готовились к бою, недоумевая, почему египтяне не атакуют из выгодной позиции.

— Прижаться к берегу! Затем, весла на борт! Всем матросам и солдатам лечь на палубу! — во всю мощь голоса закричал Уджагорреснет, удовлетворенно видя, как молчит растерянный Небнафар. — Мы не вступаем в бой! Приказ истинного нашего фараона, да живет он вечно! Мы не вступаем в бой! К берегу! К берегу! — ревел он.

Дрожа от унижения и внутренней борьбы, Небнафар кивнул старшему матросу. Весла «Непоколебимой Сехмет» поднялись и исчезли из воды, а парус, с разъяренной головой львицы, дрябло сморщившись, когда снасти ослабли, пополз вниз.

Сигнал флагмана был быстро подхвачен другими кораблями. Грохот барабанов и труб стих. Недоумевая, воины в замешательстве опустили оружие и, по знакам офицеров, легли на палубы. Внезапная эта пустота сделала боевые корабли похожими на мирно стоящие у пристани.

Блеф, рассчитанный на персидскую дисциплину и спешку, был очень опасным и Уджагорреснет осознавал это. Оставалось надеяться, что тот, кто ведет персов, поймет все также ясно и не станет нападать на демонстративно сдающийся, не сопротивляющийся флот. Бессмысленная трата сил и времени, ведь цель персов — быстрая высадка десанта, а вовсе не морское сражение. Несомненно они без труда выиграли бы его, но ценой самого драгоценного, что у них было — времени.

Финикийцы, опытными взглядами капитанов оценив ситуацию, не стали менять строй. Медленно, с опаской, они начали обходить неподвижную египетскую линию, держа луки и метательные машины наготове. Щиты «бессмертных» на каждом корабле сомкнулись в единую не пробиваемую стену. Лучи солнца скользили по доспехам головорезов Камбиса, ослепляя египтян, униженно наблюдавших за ними сквозь щели в изношенных бортах.

Уджагорреснет стоял, не двигаясь, чувствуя, как по его спине струится холодный пот. Он смотрел, как носы вражеских кораблей с резными головами Баала и Астарты проходят в считанных десятках локтей от него. Верховный Жрец слышал гортанные крики персов, видел лица множества воинов. Слышался смех. И каждый этот проплывающий мимо корабль, переполненный врагами Обеих Земель, был ударом ножа по его душе.

Да, он предавал! Здесь и сейчас! Он стал тем, кого можно презирать и ненавидеть — человеком, открывшим врагу путь к собственному дому. Однако, в сердце Верховного Жреца, рядом с ледяной пустотой и страхом, теплилась искра безумной надежды. Уджагорреснет стоял, склонив голову и глядя на палубу. Он слышал громкий хохот, топот и свист, издаваемый непроницаемыми рядами «бессмертных», чьи лица были скрыты за железными масками.

«Пусть идут, Камбиз. Ударь в Пелусий. Уничтожь семя Амасиса. А потом… потом мы поквитаемся с тобой» — судорожно думал Уджагорреснет, крепко сжимая борта корабля, словно в этом усилии мышц искал скрепляющее душу спасение. — «Я впускаю тебя в Кемет, как впускают дичь в ловушку. И лишь я один знаю, как она захлопнется…».

Под тяжелое молчание, почти осязаемо исходившее от египетских кораблей, флот персов прошёл. Устрашающие паруса финикийских бирем скрылись в зелёном лабиринте дельтовых протоков, взяв курс на Пелусий. Царила мёртвая тишина, полная стыда и недоумения. Залегшие на палубах солдаты стали медленно подниматься и растерянно переглядывались. И, хотя многие из них осознавали, что произошло, глубоко в сердце всякий был рад, что сегодня им не пришлось умирать в безнадежном для Египта бою.