Чтение онлайн

Уджагорреснет вздрогнул.

— Птахом, Верховным Богом нашим? — медленно повторил он.

— Д-да, господин. Об этом нам рассказывали командиры. Они слышали это от своих, а те сказали, будто так молвил сам Верховный Жрец Птаха. Тот, что родственник фараона нашего, да живет он вечно…

Воцарилась напряженная тишина. Слышно было только тяжёлое дыхание офицера, для храбрости вновь приложившегося к тому, что еще оставалось в кувшине.

Уджагорреснет завел руки за спину и сцепил их в замок. План сработал. И сработал с чудовищной, безупречной точностью. Псамметих с позором бежал, его армия — та самая, «верная сила» — перестала существовать. Путь для персов, а потом и «Щита Маат» был расчищен железом и кровью. И теперь Камбис сам направлялся туда, куда было нужно — в Мемфис, подальше от Дельты, где назревало восстание.

Верховный Жрец Нейт медленно повернулся и посмотрел на запад, в сторону Саиса, а затем бросил взгляд на юг. На его лице, в уголках губ, едва заметно дрогнули мускулы. Это была не улыбка радости — гримаса ледяного, безжалостного удовлетворения гуляла на лице Уджагорреснета. Самый опасный разрез прошёл точно по намеченной линии. И, хотя сердце жреца испытало горечь от всего, что он увидел и услышал о множестве павших людей, пусть большинство из них и не были египтянами — в смешанных чувствах Уджагорреснет понимал, что сам является архитектором этого хаоса. Возложив на себя священную миссию он не мог сейчас поддаваться чувствам — не имел права.

Отведя глаза, Уджагорреснет обернулся к Небнафару, который стоял рядом, бледный и потрясённый услышанным.

— Фараон бежал в Мемфис. Царь Царей Камбис идёт за ним. Наша задача выполнена. Теперь — новая! — голос Верховного Жреца прозвучал уверенно и спокойно. И лишь одному ему было известно, как тяжело сохранять это спокойствие сейчас, когда слишком многое могло пойти неправильно. Сейчас, когда обратного пути уже не было…

— Мы… мы плывём дальше? В Саис? Защищать…? — растерянно забормотал Небнафар.

Он окончательно запутался во всех этих планах, меняющихся куда стремительнее привычных ему течений реки.

— Нет, Небнафар, в Саисе нас ждут лишь пустые дворцы и трусы — в глазах Верховного Жреца сверкнул огонь решимости. — Мы плывём в Мемфис! Туда, где решается сейчас судьба Египта. И мы приплывём не как беглецы! И не как победители! — Уджагорреснет стал говорить громко, чтобы слышала вся команда. — Мы приплывём как… свидетели! Свидетели краха одной династии…, и мы будем там, когда наступит час для новой!

Уджагорреснет отдал приказ. Барабаны на флагмане отбили новый ритм — не боевой, но быстрый и решительный. К удовлетворению матросов, даже самый усталый из которых сейчас не хотел спать и переваривал услышанное, вёсла «Непоколебимой Сехмет» взметнулись и стройно ударили по воде. Взяв на борт и жалких беглецов с их горем, корабль понёсся против течения, на юг, к Мемфису.

Под ярким бледным диском луны Уджагорреснет снова стоял на корме. Ветер дул в его усталое лицо. Терзавшие его все прошлые дни сомнения испарились, уступили место ледяной решимости. Ничего иного уже не оставалось — лишь путь в самое сердце надвигающейся бури.

Да, это он впустил в Египет огонь! Пламя его уже бушует... И теперь он шел в самое пекло, чтобы обуздать его и начать этим огнём управлять.

***

Хотя они шли быстро, случайная мель на пути почти на два дня задержала их в пути, так что когда тяжелую «Непоколебимую Сехмет» удалось наконец сдвинуть — время было упущено. Корабль вошёл в мемфисскую гавань лишь к вечеру дня падения города.

Воздух над древней столицей был густым и горьким. Запах дыма тлеющих складов на окраинах смешивался со сладковатым смрадом, доносившимся со стороны храмового квартала. На причалах царил хаос. Под ударами плеток египетские рабы тащили тюки с тканями и бронзовую утварь, грузя ее на финикийские корабли под пристальным надзором персов. По всему было видно, что сопротивления не было. Стены города не были повреждены — ворота просто открыли. Победа была не завоёвана, а получена, и не успев нагулять пыла отмщения, завоеватели вели себя сдержанно.

Все знаки военных принадлежностей были убраны с корабля заранее и сам Уджагорреснет сошел на берег в роскошных одеждах Верховного Жреца. Плечи его покрывала шкура леопарда, мертвая голова которого с вставленными на место глаз самоцветами покоилась на самой груди. Шёпот «Верховный Жрец Нейт» катился перед ним, вызывая у египтян смятение и страх, а у персов — циничное любопытство.

Взяв под стражу, едва он ступил на берег, «бессмертные», знавшие от командиров, что ожидают важного гостя, проводили Уджагорреснета в город и, пройдя ворота, почти не поврежденные снаружи, вся процессия направилась ко дворцу.

На импровизированном троне из пустых ящиков восседал Камбис. Огромный, закованный в броню Царь Царей был пьян. Глаза его, запавшие от усталости похода, горели лихорадочным блеском триумфа и незатухающей ярости. Рядом, с самодовольной ухмылкой, стоял Фанес. Едва завидев окруженного персидской стражей жреца, он радостно кивнул ему, как старому знакомому. Неподалеку, в грязи, сидели связанные Псамметих и Хнум-Абра. Фараон даже не поднял глаз и тихо плакал, а Верховный Жрец Птаха смотрел в пустоту. Его льняные одежды были перепачканы, будто удиравшего старика поймали и волочили по полу.

— А! Вот и ключник! Тот, кто открыл мне дверь! — заревел Камбис на ломанном египетском, стоило толмачу нашептать ему в ухо подходящие слова. — Фанес рассказал мне все — ты невероятно умный! И хитрый, как змея, что подползает тихо… — иноземный Владыка перешел на персидский.

Остановившись на почтительном расстоянии, Уджагорреснет совершил глубокий, вежливый поклон, заметив, как Псамметих и Хнум-Абра подняли головы и с бешеной ненавистью смотрят на него.

— Царь Царей. Дверь была открыта не для грабежа, но для нового порядка! — подхватил Уджагорреснет на блестящем персидском, с удовольствием отмечая, как перестали понимать их разговор те, кто еще утром правил Египтом. — И я верю, что ты мудр и пришёл к нам не как разрушитель, а как судья, покаравший узурпатора — он кивнул в сторону Псамметиха.

— Судья? Ха! Я — молния и кара богов! — Камбис спрыгнул с ящиков и фыркнул, отхлебнув вина из золотой чаши, которую держал в руках, еще испачканных кровью. — А где ударит молния — там пепел! Так что твой город… — он махнул рукой в сторону, откуда доносились крики — горит! Так учат непокорных!

— Пламя пожирает то, что могло бы кормить твою армию завтра и принести щедрую дань через год. — Уджагорреснет стоял неподвижно, а его голос звучал ровно, как течение воды. — Египет — не крепость, которую берут штурмом и разоряют. О нет, Царь Царей, эта страна — хитроумный механизм! Система каналов, полей, амбаров и умов. Она работает, лишь когда всё предсказуемо, как разлив Великой реки. Когда царит Маат, Великий порядок. Запусти в неё хаос — и она умрёт. А с ней умрёт и богатство, ради которого ты пришёл! Так что разорив нас, ты получил бы пепелище, а не богатую провинцию… Но сами боги сообщили мне, что ты слишком умен, Царь Царей, чтобы не понимать этого, так что слова мои для тебя, должно быть, лишь пустой звук… — Уджагорреснет подобострастно улыбнулся.

«Бессмертные» позади Верховного Жреца вздрогнули. Послышался лязг металла их доспехов — солдаты неловко переменилась с ноги на ногу, ожидая что их владыка устроит расправу над дерзким жрецом.

Камбис прищурился и отбросил чашу, лязгнувшую и покатившуюся по мраморным плитам пола. Пьяный туман в его глазах в миг рассеялся, уступив место холодному интересу хищника, который понимает язык своей добычи.

— Ты говоришь прямо как мой казначей! Скучно… — самодовольно начал он. — Но, впрочем — перс оглядел зал и груды награбленного — это всё мелочи. Истинное золото в храмах, не так ли?