Чтение онлайн

Глухая к страху в сердцах воинов у восточной границы, природа совершала свой бесконечный круг. Она была здесь прежде и останется после. И даже когда вечные пирамиды рассыпятся в песок, а имена величайших царей обернутся пустым звуком — лотос всё так же расцветет в тихой заводи, а вечером прикроет розовый бутон.

***

Алые лучи заходящего солнца тревожно лились на мраморные плиты дворцового пола. Псамметих нервно расхаживал по тронному залу «Великого Дома» Саиса, где так долго восседал его отец. Весь дворец, еще недавно разукрашенный золотом и лазурью, производил гнетущее впечатление. Сейчас он выглядел опустевшим, ведь последние месяцы все ценное из необъятных кладовых и множества залов вывозилось в Мемфис. Десятки ниш в стенах, где еще недавно величественно возвышались статуи богов и фараонов прежних времен, опустели. Словно глазницы, темные в тусклом свете заката, они лишали пространство уюта. Хотя простолюдинам еще не объявили о переносе столицы — многие вельможи уже прослышали о ближайших планах и все больше нагруженных роскошным добром кораблей отплывали в сторону древней обители Птаха.

— Тебя не звали, Уджагорреснет! — воскликнул фараон, завидев фигуру Верховного Жреца Нейт, тихо вошедшего в тронный зал. — Ты сам явился! Быть может, чтобы насмехаться? Видеть, как сын твоего покойного господина… — на миг он запнулся — решает судьбу Обеих Земель?

Уджагорреснет опустил руки на колени и совершил безупречный, холодный поклон. Льняные одеяния его качнулись, а луч света скользнул по умащенной благовонным маслом гладкой голове.

— Я явился, о великий, потому что слуги твои, рыдая, вытирают пыль с пустых ларцов, а часовые у ворот смотрят не на дорогу, а друг на друга, ожидая, кто первый кинется грабить все, что еще осталось в твоих кладовых. Ведь всякий мальчишка в Кемет знает, что когда корабль тонет — даже крыса ищет способ спастись с него. И сейчас — я твоя доска, Псамметих. Хочешь ты того или нет — голос Уджагорреснета звучал жестко и внушительно.

— Дерзость! Ты говоришь с богом на этой земле, не забывайся — с притворной строгостью воскликнул Хнум-Абра, неразлучный с юным фараоном. — Да, и со мной — представителем нового духовного оплота Египта — добавил он, бросая взгляд на пустую нишу, где еще недавно возвышалась гордая статуя Нейт.

Уджагорреснет невозмутимо повернул блестящую голову, смеющимся взором разглядывая Верховного Жреца Птаха. Старик сидел возле трона на деревянном стуле и по всему было видно, как сильно он напуган.

— Новый оплот, Хнум-Абра, хорош лишь тогда, когда под ним старый и крепкий фундамент! А сейчас он трещит, не так ли...? Фанес бежал! Многие греки уже последовали за ним и, наверное, тоже продали свои мечи Камбису. Вся восточная граница зияет, словно рана! А что делаете вы…? Прячете в Мемфис золото и статуи богов? В ваших силах поменять расклад на пантеоне, но сможете ли вы изменить планы персидской армии? — ничего не опасаясь, Уджагорреснет смеялся в лицо новым владыкам Египта.

— Молчи! — Псамметих топнул ногой так сильно, что зазвенели золотые браслеты на его голенях. Лицо его побагровело. — Ты…! Ты всё знал…! Ты всегда всё знаешь, будь ты проклят, Уджагорреснет! Ты и Амасис… вы смотрели на меня как на ребёнка! А теперь… что мне теперь делать? — гнев юного фараона моментально рассеялся, а голос плаксиво задрожал. — Они идут… Говорят, Камбис безумен! Он ведь сожжёт Саис дотла… — Псамметих всхлипнул.

— Он не сожжет — спокойно возразил Уджагорреснет — какой прок тому, кто идет возложить на свою голову венцы Обеих Земель от пепелища? Но тебе следует думать не об этом, юный фараон, но о том, как достойно встретить персов и не допустить всего, что они задумали. У тебя ведь есть армия, не так ли?

— Войска с номов собраны — вмешался Хнум-Абра, перехватывая инициативу у растерянного фараона. — Но… Из двадцати номов Дельты и долины откликнулись лишь пять... С Верхнего Египта прибыло еще меньше. Все остальные ссылаются на неурожай, на паводок, на какие-то мятежи ливийцев... Лгуны! Кругом лгуны и предатели!

— Они ждут — кивнул Уджагорреснет. — Ждут, чья чаша весов перевесит. И, конечно, они сомневаются… Ведь перед персами не устояла Лидия, не устоял Вавилон, многие пали… — Верховный Жрец развел руками.

Мысленно Уджагорреснет ликовал. Все больше членов «Щита Маат» доказывали, на чьей они стороне не только словами, но и поступками. Отказываясь присягнуть Псамметиху и выслать ему войска из «Домов Боя», они оставляли защищать Египет греческим наемникам, нубийцам и ливийцам, не склонным демонстрировать боевую удаль, но привыкшим получать золото Амасиса в мирные времена. Уджагорреснет вовсе не хотел, чтобы от прихода персов пролилось много крови египтян — лишь тех, кто предан Псамметиху и его приближенным.

Воцарилась тягостная тишина. Перестав расхаживать, Псамметих опустился на трон, сжавшись. Юный фараон выглядел жалко.

— Так что же нам делать…? — почти шепотом произнес он, опустив глаза.

Дождавшись униженного вопроса, Уджагорреснет сделал шаг вперед в сторону и голос его зазвучал четко, по деловому:

— Услышь меня, Псамметих. У тебя есть лишь один шанс защитить царство! И единственное место, где можно попытаться остановить войска Камбиса — Пелусий. Ворота Египта, наша восточная твердыня… Узкая полоса между морем и болотами. Там его численность будет значить меньше и есть шанс...

— Ты… ты сам поведешь войско? — с надеждой поднял голову Псамметих, теряя последнее достоинство. Жезл и плеть — эти символы царского могущества — безвольно повисли в его вялых руках.

Нет, о великий — Уджагорреснет покачал головой — как и полагается мне, твоему слуге — я поведу наш флот. Река — вот что окажется важно! Часть персов может пожаловать в Дельту на кораблях финикийцев, ведь все мы здесь знаем об их союзе… Так что египетские корабли заблокируют все рукава, ведущие к Пелусию, чтобы, упаси Нейт, персы не ударили вам в тыл и не высадили подкрепления. Пусть Камбис расшибет себе лоб о камни Пелусия, пока я свяжу боем его подкрепления с моря!

— А армия? Кто тогда поведёт армию? — прищурившись спросил Хнум-Абра. — И из кого же она будет состоять, если номы…

— Армия будет состоять из тех, кому некуда бежать! —перебил его Уджагорреснет. — Из тех, чья верность давно стоила нам бесчисленного золота. И из тех, кто верен тебе в Кемет, о владыка — Уджагорреснет уверенно взглянул на Псамметиха, стараясь взглядом влить в него хоть какое-то мужество.

Псамметих и Хнум-Абра молчали, переглядываясь. Последние следы спеси на лицах владык Обеих Земель растворились и теперь оба выглядели жалко. Юнец и старик, ничего не смыслящие ни в управлении страной, ни в ведении воины — они хорошо знали свою истинную цену.

— Во-первых, под Пелусий отправятся все оставшиеся греческие наёмники, пусть и без Фанеса — невозмутимо продолжал Уджагорреснет. — Им не стоит доверять, но им некуда деваться. Во-вторых — нубийские гарнизоны. Негры утихомирены, так что должны сохранить верность хотя бы на одно крупное сражение. К тому же они ненавидят и боятся персов куда больше, чем египтян, а значит будут драться! В-третьих — твоя личная гвардия, о великий! Те преданные тебе офицеры и вельможи, чьи семьи уже в Мемфисе под защитой могучих, воздвигнутых предками стен. Кто еще остался? — Уджагорреснет обвел зал взором, словно искал их прямо рядом — любые верные тебе отряды из тех пяти послушных номов, что ответили на твой призыв — с улыбкой окончил он.

— Да, да ты прав! Мы соберём их всех! — заметно оживившись подхватил Псамметих. — Элиту! Настоящую армию, а не этот — фараон с отвращением махнул рукой, вероятно имея в виду египетское ополчение — сброд…

В глазах Верховного Жреца Нейт мелькнул лед. По его блестящему от масла лицу пробежала улыбка, в которой никто не сумел бы разгадать истинных мыслей. Все шло даже лучше, чем он мог представить.

— Именно! — уверенно подхватил он — Сброд из ненадёжных номов только ослабит строй — внесёт панику. Не стоит принуждать их силой! Ведь они совсем не обучены и в руках своих никогда не сжимали ничего, кроме плуга — это бесполезно — нет времени! Пусть уж лучше остаются сторожить твои поля… А ты, тем временем, получишь крепкий кулак, Псамметих! Многотысячный кулак из преданных тебе людей. И в Пелусии ты встретишь Камбиса лицом к лицу. как мужчина, как сын своего отца, как великий фараон! — голос Уджагорреснета эхом отразился от роскошного потолка опустевшего тронного зала.