Чтение онлайн

— В Сузах, — прошептал он, — рука, которой я доверял, уже сжимает нож. И я не буду знать жалости, когда доберусь до предателя Бардии, скормив все, что от него останется голодным псам на улицах… — глаза Камбиса сверкнули злобой, а крепкая рука сжала чашу так, что серебряные борта погнулись. На пол шатра выпал инкрустированный камень, гулко стукнув по деревянному настилу.

— Ты прав в желании своего сердца — тихо согласился Уджагорреснет — к предателям не может быть ни пощады, ни снисхождения. И защищая свою страну — мир, созданный руками твоих предков, нужно быть готовым к самым жестоким решениям. Такова судьба каждого владыки. Такова судьба любого, на чьи плечи боги возложили власть…

Той же ночью в своём шатре Уджагорреснет сбросил льняную одежду, разглядывал в полированном бронзовом зеркале кожу нагого тела. На боку, чуть ниже ребер, проступил лиловый синяк, размером с кулак. На внутренней стороне бедра — туда, где в ногу жреца упирался сучок от грубо сколоченного походного стула — ещё один, бордовый по краям. Верховный Жрец удовлетворённо прикоснулся к ним и погладил, словно кровоподтеки радовали его. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

Яд — сладкий, заплесневевший клевер — редкостный и коварный — делал своё дело. Он нарушал нечто в самой основе крови, делая её водянистой, не позволяя ей сворачиваться и останавливаться, а каналы тела делая хрупкими, как старый, размокший во влажном воздухе Дельты папирус. Известный лишь Высшим Жрецам из архивов, где хранились записи о падеже коров, наевшихся гнилого клевера — яд был медленным, но верным. Уджагорреснет как-то видел внутренности вскрытой парасхитами коровы, погибшей от загадочной власти гнилого клевера. И сейчас, вспоминая кровавое месиво внутри той туши, он думал о Камбисе, пившем из его кубков так же жадно, как человек, нашедший в пустыне родник.

«Ты убил Аписа и за это я дарую тебе смерть, достойную скотины. От гнили в корме…» — вспомнил Уджагорреснет собственное обещание. Радостное предвкушение охватило сердца жреца, когда он наконец вытянулся на ложе, как всякий египтянин подложив себе деревянный подголовник.

***

В очередном приступе ярости Камбис отшвырнул ближайшего к колеснице «бессмертного» так легко, словно тот был льняной куклой. Растянувшееся в уходящую за горизонт шеренгу войско упрямо брело вперед. Безжизненные земли остались позади и сейчас все чаще попадались мелкие города, немедленно вымирающие, стоило жителям завидеть движущуюся армаду персов. Охваченный новым приступом паники Владыка метался, сетуя на бескрайний путь и утекающее время.

— Плететесь как скот! Прокляни вас Ангра-Майнью — мы идем уже целую вечность, в то время как Бардия там… — ревел он. — Астиаг! Гарпаг! По коням! Мне нужно… движение! Воздуха! На охоту! Пока обоз дотащится сюда — мы славно поохотимся! — Камбис оглашал всех властными криками.

Сопровождаемый ближайшими военачальниками, обезумевший владыка персов умчался с копьём в руке. Висящий на его широкой спине лук подпрыгивал, когда высокий скакун, подгоняемый пятками Камбиса, делал особенно длинные прыжки. Охотясь на бессмысленную дичь, Камбис пытался убежать от призраков, которые плодились в его собственном сердце. И пусть на совсем короткий срок — сердце его в пылу погони могло ощутить покой.

Его принесли обратно на закате. Двое военачальников несли его на сплетённых руках. Царь был в сознании, но слаб и бледен.

— Метким выстрелом поразив дичь наш владыка оступился и порезался об оголенный меч — спешно объяснил подбежавшим чиновникам, магами и Уджагорреснету один из друзей Царя.

— Уджагорреснет! Где Уджагорреснет? Он зовет его к себе! — кричал другой.

Внутренне ликуя, Верховный Жрец немедленно пробился сквозь раболепствующую толпу царедворцев и вновь, как тогда, в Мемфисе, предстал перед мутным взором Камбиса.

Рана царя персов была неглубока — пустяковая для опытного воина. Но, к изумлению всех присутствующих персидских целителей, из неё, несмотря на тугие повязки, ровно и настойчиво сочилась тёмная кровь. Она не хлестала, не пульсировала — она просто текла, будто кто-то тихонько открыл заслонку и выпускал из Камбиса живительные соки.

Маги, тоже призванные к раненому Владыке, в ужасе шептали заклинания и зажгли ароматные курения. Воздух наполнился пряным ароматом, смешивающимся с запахами пота людей и загнанных охотой лошадей. Воздевая руки к небу, маги взывали к Ахурамазде, но кровь продолжала течь. Она пропитывала перевязки, капала на песок, образовывая маленькие, темные лужицы.

— Выжгите рану! — прошипел один из главных магов сквозь стиснутые зубы. — Немедленно!

Докрасна раскаленный в огне костра нож прижали к ране Камбиса и тот взревел от боли. Послышалось шипение и в пряный аромат горящих трав вонзился смрад горелой плоти. Тело Камбиса напряглось, выгнувшись в дугу и на миг, казалось, кровь остановилась. Маги с облегчением выдохнули и никто в этой суете не мог видеть, что Уджагорреснет улыбнулся и чуть заметно покачал головой.

Воины еще не успели разобрать поклажу, как рана открылась вновь. Пробираясь из под обожженных рубцов, кровь продолжала свой неумолимый исход и теперь, настойчивым приказом призванный к ложу повелителя, перед Камбисом предстал сам Уджагорреснет.

— Ты… — прохрипел Камбис. — Твоего… напитка! Дай мне его! Он… проясняет ум! И останови эту проклятую кровь…

Уджагорреснет приблизился к Владыке персов и склонился.

— О Царь Царей, ведь это не лекарство для плоти, а лишь бальзам для сердца — он бессилен будет остановить кровотечение… — пробормотал Верховный Жрец.

— Твое пойло успокаивает печень! — рявкнул Камбис с внезапной вспышкой былой мощи, и капли пота выступили у него на лбу. — Давай!

Уджагорреснет, всем видом выражая покорность и сомнение, поднёс ему кубок. Камбис схватил его дрожащими руками, отпил и сделал глубокий вдох. Паника в его глазах отступила, а взгляд стал собраннее. На несколько следующих часов к нему вернулись силы. Он даже пытался диктовать распоряжения о передвижении войск и припасов, рассуждал о том, как лучше ударить по Сузам, где засел предатель.

Верховный Жрец сам прижигал его рану, зная бессмысленность этого метода, полезного в любых иных случаях, кроме этого. Тугие перевязки тоже не помогали — жизнь неуклонно покидала Камбиса.

К вечеру его лицо стало еще бледнее, а голос тише. Беспокоясь о проклятии богов, ведь иными причинами объяснить отказавшуюся останавливаться кровь было невозможно — Камбис налегал на напиток фараонов, осушая кувшин за кувшином. Беседуя с ним, как прежними ночами, рядом пил и Уджагорреснет, окруженный рвущими на себе волосы придворными магами. Они исчерпали все известные им средства и теперь просто громко молились, бормоча и склоняясь к земле.

Войско покорно встало, дожидаясь выздоровления царя. Уджагорреснет провел у ложа Камбиса всю ночь, развлекая слабеющего перса беседами и стараясь успокоить его сердце.

— Смерть — лишь нарушение порядка Ахурамазды — тихо рассуждал Камбис. — Мимолетное торжество Лжи над Правдой. И всякого праведника ждет обитель песни… Эй! Жрец! Зачем вы обматываете своих мертвецов тряпками? Неужели вы верите, что ваши тела однажды оживут?

— Мы верим, что тела важны для вечной жизни души в царстве Заката — спокойно отвечал Уджагорреснет. — Так верили наши предки за тысячи лет до нас… Зачем сомневаться в том, в чем не сомневались сотни поколений прежде?

— Я покорил Египет, но я не понял его… — пробормотал Камбис слабеющим голосом, после долгого молчания. — Все эти ритуалы, давящая своей древностью. Вся сложность, которую вы, должно быть, изобретали в своих храмах многие века…

— Мы получали мудрость от богов — мягко возразил Верховный Жрец. — И одни боги решают, когда нам покинуть этот мир, а когда еще нужно задержаться…

— Я должен жить… — глупо пробормотал Камбис. Очередная повязка на его ноге насквозь пропиталась кровью, вытекавшей все медленнее. — Мне нужно остаться и вернуть порядок в своей стране… — он бессмысленно уставился в потолок шатра.