Чтение онлайн

— Мне тоже — тихо ответил Уджагорреснет. — Мне тоже… — Камбис уже не мог разгадать значения опасных слов.

Ночью, незадолго до рассвета, после долгого, медленного истока, подобного иссыханию колодца, Камбис, Царь Царей, закрыл глаза навсегда. Белое, как неокрашенное льняное полотно, лицо его, с неестественно заостренными чертами, все также бессмысленно смотрело в потолок шатра. Лагерь погрузился в мрачную, погребальную тишину.

Сокрушивший Египет и казнивший Псамметиха, разоривший страну Куш и преданный собственным братом владыка персидской армады ушел. А последним, что чувствовали его серые губы, была не сладость вина из запасов Персеполя, но горько-пряный вкус «напитка фараонов», навсегда успокоивший страсти, что так терзали «печень» великого владыки.

В глубине своего шатра Уджагорреснет развернул небольшой лист тонкого папируса. Кистью, обмакнутой в чёрную краску, он аккуратно вывел не иероглифы, а несколько строк демотического письма — скорописью, понятной любому египетскому писцу. Внешне все было лишь письмом торговцу травами в Саисе, с запросом о ценах на можжевельник и финики, да упоминанием «двадцати флаконов прошлогоднего». Однако, для Петубаста и командиров «Щита Маат», что получат и расшифруют его — «прошлогоднее» являлось сигналом. Знаком, за которым крылся лишь короткий, ясный приказ — «Сейчас».

Неторопливыми движениями Верховный Жрец высушил чернила песком, аккуратно свернул папирус в трубочку, обвязал льняной нитью и запечатал глиняной печатью. Вызвав верного слугу-египтянина, он вручил ему свёрток.

— Лично в руки Петубасту — коротко приказал Уджагорреснет. — Самое необходимое для храмовых запасов… — улыбаясь добавил он.

Слуга, молча кивнул и спрятал папирус за пазуху. Совсем скоро гонец уже скакал на запад, к далёкой, желанной его глазам ленте Великой реки и его силуэт растворился в багровом мареве заката.

После двух бессонных ночей Уджагорреснет устало вышел наружу. Взглянув на царский шатёр, вокруг которого толпились потрясённые военачальники, он поджал губы и кивнул. Он больше не был нужен здесь. Пришло время вернуться домой.

Приказав погрузить свой походный скарб на крепкую колесницу, он попрощался с растерянными командирами и придворными усопшего Камбиса. Покорно приняв прощальные дары от ничего не подозревавших персов, что были благодарны ему за попытки спасти Царя, Верховный Жрец тронулся в путь.

Предсмертная суета Камбиса и запах его страха остались позади. Впереди был Египет, все еще возглавляемый сатрапом узурпатора. Египет, который должен был наконец обрести свободу и порядок.

[1] Шему (егип. Smw — «низкая вода» или «время потепления») — обозначение в древнеегипетском календаре времени жары.

[2] Сириус

Десятый свиток

Нижний Египет, 522–521 гг. до н.э

Заботься о людях, пастве бога. Сотворил он для них небо и землю по их желанию, уничтожил он мрак вод, создал он для них воздух, чтобы жили им их носы. Это подобия его, которые вышли из его тела. Восходит он на небо по их желанию. Он создал для них растения, скот, птиц, чтобы их питать. Он убил врага и уничтожил его детей за их замыслы враждебные. Он сотворил свет по их желанию и объезжает на ладье небо, чтобы видеть их. Воздвиг он для себя святилище позади них и слышит, когда они плачут. Он создал для них владыку, как опору, чтобы поддержать спину слабого. Создал он для них магию более сильную, чем оружие, чтобы отражать то, что может случиться, создал сны днем и ночью. Он убивает мятежника среди них, как человек убивает сына своего ради брата.

Поучения Мерикаре, XXII век до н. э

Дворец в Саисе дышал лихорадочной радостью, словно человек, внезапно сбросивший c себя тяжкие оковы. Воздух тронного зала, ещё недавно пыльный от запустения и разрухи, теперь вибрировал от стука молотов, скрежета пил по песчанику и звонких голосов рабочих. Преступая знакомый порог и вспоминая о бесчисленных беседах с Амасисом, Уджагорреснет на миг замер, словно впитывая перемены.

Стены, при Арианде ободранные до грубой штукатурки, теперь стремительно покрывались свежими росписями. На ещё влажном грунте художник углём набрасывал контур — могучий сфинкс попирал когтистой лапой скорпиона с тиарой на голове. Яростная, не слишком искусная аллегория, рождённая гневом освобождения, все равно порадовала усталое сердце жреца.

Пахло свежей глиной, растёртой лазурью, известняковой пылью и надеждой. Во всем шуме слышалась не размеренная работа мастеров, но стремительная попытка стереть саму память о захватчиках — вернуть дворцам и храмам Египта былую роскошь и дух древних предков.

В самом центре зала, на простой скамье, хоть и выточенной из ствола дорогого кедра, восседал Петубаст. Облаченный в роскошные одеяния юноша грелся в лучах своей первой победы и лицо его сияло. На плечах его еще алел льняной плащ военачальника, но черные, непослушные волосы уже украсила серебряная повязка с золотым уреем — пока лишь намёк на корону Обеих Земель, что ждала его впереди.

Рядом с Петубастом, прямой, словно копьё, стоял Хефер. Его смуглое лицо, иссечённое шрамом от ливийского клинка, сияло торжествующей яростью. Во всей позе опытного воина читалась неприкрытая гордость — он был мечом, что расчистил и проложил путь фараона к трону. Хефер командовал восставшим «Щитом Маат» и отряды его сокрушили персов так легко, словно малость боевого опыта им с лихвой заменил годами копившийся гнев.

— Смотри, Хефер! Смотри, кто вернулся к нам из самой пасти пустыни! — Петубаст приветственно вскочил, широко раскинув руки. Глаза его горели восторгом. — Уджагорреснет! Твой яд оказался ценнее всех наших мечей! Подумать только! Уничтожить Камбиса прямо перед носом всей его свиты… — немыслимо!

— Сильнее яда была воля богов, Петубаст — с притворной почтительностью поклонился Верховный Жрец. Его голос был тёплым, а взгляд радостно скользил по лицу Петубаста, по сияющему Хеферу, по суетящимся художникам и показавшимися вдруг такими родными стенами тронного зала.

— О, если бы ты видел! Если бы ты только видел…! — Петубаст схватил Уджагорреснету за руку, увлекая к столу с кувшинами вина. — Как они бежали, друг мой, как они бежали…! Арианд, этот надутый коршун, думал отсидеться в Мемфисе за толстыми стенами. Но мы взяли город не мечом, а словом! Храмовая стража жрецов Птаха, из наших, открыла ворота, едва только в городе заслышали, что войско «Щита» идёт по правую руку со мной!

Хефер ударил себя кулаком в грудь, и звон бронзового браслета на его запястье прозвучал, как удар гонга.

— Они скулили, как шакалы! А греки, их наёмники, увидев, что Великая река отвернулась от них, тут же принялись торговаться о цене за новое предательство! — засмеялся египетский командир. — Отряды персов не выдержали и часа хорошего боя, так что тех, кто еще был жив, мы водрузили на греческие корабли и пинками выгнали их всех за пределы Дельты! Пусть себе плывут и рассказывают остальным эллинам, как погорела персидская спесь! Теперь от Элефантины до самого моря каждый ребёнок поёт имя Петубаста! — глаза Хефера радостно блестели гордостью.