Чтение онлайн

— Я в полном вашем распоряжении! — поклонился Губанов.

— Хорошо! Жду вас. Всего доброго!

Обменявшись дружеским рукопожатием, оба лидера разошлись по своим бронированным авто.

«Странно, — подумал резидент, усаживаясь поудобнее на мягком кожаном сиденье. — Вроде такой солидный и здравомыслящий, трезво оценивающий обстановку и готовый к всестороннему сотрудничеству человек, а участвует в руководстве экстремистской партии и возглавляет фанатичную борьбу со здравым смыслом, как последний маньяк и спиртавантюрист. Возможно, все-таки он слегка перегнул с сухим законом, если даже такие законченные конформисты встали в оппозицию к нему и открыто выступили против предложенной им программы поэтапного оздоровления общества!»

Скучая, резидент отвернулся от привалившейся к его плечу сонной супруги и уставился в окно. Мимо с крейсерской скоростью проносились, сменяя друг друга, гротескные, ирреальные виды ночной столицы. Мелькали цветные огни рекламных щитов и вывесок; громоздились в кучу, столпившись у самой дороги, стеклянные башни новеньких небоскребов…

Не замечая ничего, он прикидывал в уме расписание своего рабочего графика.

«Так. Какие у нас еще остались мероприятия по случаю всехерийского Дня трезвости? — думал он, лениво позевывая в кулак. — Встреча с ветеранами-трезвенниками… Возложение венка к могиле трезвого солдата… Парад Трезвого мая… Да-да, конечно парад! Побольше техники, побольше сытых счастливых детей и пенсионеров с цветочками, побольше музыки и салюта, побольше бесплатного лимонада и безалкогольного пива!..

Ах, вот еще! Праздничный концерт ко Дню трезвости. Хотелось бы, конечно, отдохнуть денька два-три в Сочи, покататься на лыжах, постучать костяшками домино. Но этот концерт… Он бывает на нем каждый год. Ничего не поделаешь — церемониал. Снова сидеть, париться весь вечер, слушать, как пованивают эти полуразложившиеся старые пердуны… Тьфу, какая гадость!»

Резидент кисло скривился, уже не скрывая эмоций, и, стараясь не думать больше о делах, попытался переключиться на какие-нибудь пустяки. «Как быстро едет машина! Наверное, все сто двадцать, если не больше! Но это почти не заметно. Тихое шуршание шин, едва различимое урчание мощного движка, плавное покачивание из стороны в сторону, мягкие, будто пуховые сиденья… очень хороший ход! Никак не скажешь, что едешь в тяжелом бронированном лимузине. Умеют все-таки немцы машины делать! Да и в столице за последние десять лет асфальт класть тоже навострились. А по стране!.. Как было всегда две беды, так и осталось. Только дураков поприбавилось да дороги без ремонта вконец износились. А все от пьянства! Что за дурацкая страна?! Что за глупый народ?! Что за пьяное быдло вокруг?!

Менять! Менять! Все менять к чертовой матери! Все, что угодно, только не эта грязь, не эта вековая глупость, не эти тупые, безмозглые дегенераты-вырожденцы! Ломать, ломать и ломать! Через колено! Без пощады! Ради трезвого капиталистического будущего всего человечества! Ради всемирного торжества глобализма и транснациональных корпораций! Бить красных, пока не побелеют, а пьяных — пока не протрезвеют! Нечего миндальничать. Для их же пользы! После увидят, какая жизнь настала — сами в ноги упадут: спасибо, отец родной! Как говорится: “Дяденька, прости засранца за маленькое хулиганство!”»

Мечтательно улыбнувшись, резидент оторвал взгляд от мелькавших за окнами ночных пейзажей. Погладив по руке задремавшую супругу, сделал непроницаемое лицо и вынул из бара ополовиненную бутылку пятизвездного армянского коньяка. Кто сказал, что резиденты не пьют? Они выпивают. Только очень редко, по чуть-чуть. И исключительно в профилактических целях — для активизации высшей нервной деятельности!

VIII

Тихо поскрипывают седла. Глухо позвякивают удила. Тревожно храпят заезженные кони. Грозно и заманчиво шумит сказочная и зловещая, раскинувшаяся на тысячи верст вокруг тайга. С неба, затянутого серыми августовскими тучами, спустился на землю зябкий, непроглядный сумрак. Колючий и настырный, он мешает спать, лезет под одежду, щекочет спину, обжигает легкие… Опустив поводья, Чопик устало подремывает, покачиваясь в седле. Резкий толчок заставляет его вздрогнуть. Он нехотя поднимает воспаленные от бессонницы веки и оглядывается по сторонам. Все так же… Должно быть, лошадь запнулась в темноте о корягу или попала в яму копытом. Чопик закрывает глаза, втянув шею в плечи и зябко поежившись, вновь погружается в приятную полудрему. Он устал. Он хочет спать. Три бессонные ночи вымотали его похуже всякой пьянки. Впрочем, не его одного. Устали все. Люди валятся с ног, лошади отказываются двигаться с места после редких коротких привалов. Четвертые сутки без сна и отдыха маленький спиртармейский отряд бегает по лесам от идущей по пятам банды Пантелея Калдырева; напрягая последние силы, изнемогая от сушняка, с трудом отбиваясь от рвущихся в ближний бой бандитов, устроивших настоящую охоту на обессиленных спиртармейцев, объявивших награду за головы командира бичбата Ермакова и предрайспиртчека Витьки Вракина.

Калдырев молодец! Все верно просчитал, все правильно продумал и как по нотам разыграл блестящую операцию, обведя вокруг пальца всю районную спиртчеку. Сначала захватил и разграбил контору «Заготспирта» в Старых Блевотинах, захватив на складах полтораста тонн заготовленного за лето по спиртналогу самогона. Потом заманил в ловушку и едва не уничтожил полностью посланный против него карательный сводный чоновский спиртотряд. Теперь гоняет его по тайге и подсчитывает полученные от этой акции дивиденды. Престиж его в районе мгновенно поднялся до заоблачных высот. Еще бы: перехитрил самого Витьку Вракина — грозного председателя Курниковской районной спиртчека — умного, бесстрашного, беспощадного к врагам революции краскомспирта, одно имя которого внушает ужас всем местным бандитам, повергая их в отчаяние и душевный трепет. Неделю назад, выступая из райцентра на подавление нижнесинявинского мятежа, Вракин действительно дал маху, не сообразив сразу, кто за всем этим стоит и какое может быть неожиданное продолжение у заурядного пьяного погрома в заштатной спиртзаготконторе.

В Блевотинах он обнаружил только голое пепелище и вусмерть пьяного с горя председателя заготконторы. Покрутившись по окрестным деревенькам, отобрав у самогонщиков пару самогонных аппаратов и ликвиднув несколько подозреваемых в связях с бандитами местных бомжей, спиртотряд отправился в обратный путь. Калдырев, как оказалось, уже поджидал его на дороге в Курниковскую, у разрушенного им моста через Пьяную речку. Здесь он применил против ничего не подозревавших спиртармейцев новую, невиданную еще в истории гражданской войны тактику: засевшие вверх по течению бандиты отравили реку, слив в воду 50 тонн захваченного в Нижних Блевотинах самогона.

Бросившиеся к воде, измученные сильнейшей жаждой после многоверстного перехода люди, едва отведав дьявольской смеси, приходили в состояние сильнейшего алкогольного опьянения, теряя способность не только двигаться и членораздельно говорить, но даже просто соображать. Многие тут же падали в беспамятстве, и их, захлебнувшихся в самогонке, уносило течением вниз по реке. Другие, добравшись с трудом до берега, засыпали у самой воды, и ни окрики, ни пинки, ни затрещины не могли привести их в прежнее нормальное состояние. Не успела еще пройти по реке пьяная самогонно-сивушная волна, как из прибрежных кустов выскочили притаившиеся в них калдыревские головорезы. С криками «Бей комиссаров!» и «Пей до дна!» они устремились на спящих чоновцев, избивая направо и налево кого ни попадя. Впереди всех на белом коне с шашкой наголо, с папироской в зубах несся сам Калдырев и, страшно вращая пьяными глазами, орал что было мочи: «Витьку Вракина мне, сучье вымя, в бога душу мать! Витьку мне, так-растак, ядри твою за ногу!»

Среди спиртармейцев началась паника. Все, кто не успел еще окончательно ужраться самогоном и держался на ногах, бросились в реку, стремясь вплавь спастись от напиравших сзади бандитов. В давке многие погибли, раздавленные своими же пьяными товарищами и лошадьми, многие утонули, захлебнувшись в воде. Застигнутым врасплох спиртармейцам грозило полное уничтожение, но сохранившие спокойствие и не потерявшие соображения Серега с Саньком метким огнем своих дробовиков сумели поджечь выстроившиеся вдоль берега рядами подводы с изъятым у блевотинских кулаков спиртом. Широкая огненная стена отрезала бандитов от реки, заставила откатиться назад. Воспользовавшись замешательством в рядах нападавших, остатки спиртотряда с трудом переправились через реку, укрывшись в лесу на противоположной стороне.

Из двух сотен вракинских бойцов спаслось меньше половины. Самого Вракина, смертельно пьяного и совершенно беспомощного, чоновцы вынести из боя на руках.

Уснувших на берегу пьяных спиртармейцев бандиты быстро добили, ловко орудуя заточками, розочками и разводными ключами. При переходе через реку погибли, между прочим, считавшийся лучшим специалистом по самогону, а также техническим и парфюмерным спиртосодержащим жидкостям единственный на весь район эксперт-дегустатор Забулдыгин и корреспондент районной газеты «Красный язвенник» Синявский, отправившийся с отрядом для написания репортажа о ходе спиртозаготовок в дикой таежной глубинке.

Пытавшиеся переправиться следом за спиртармейцами бандиты были отброшены назад метким огнем Серегиного ДШК и до вечера проторчали на том берегу, шумной пьянкой отмечая победу над «вракинскими засранцами». Наутро, обнаружив исчезновение засранцев, еще ночью ушедших по направлению к райцентру, они бросились в погоню и, быстро настигнув беглецов, трое суток гоняли их по тайге, стремясь навязать красным новое решающее сражение.

Вчера после боя у деревни Ханыжкино они наконец немного поотстали, дав пришедшему в себя предчека уйти в небольшой отрыв. По слухам, у Калдырева с перепоя открылась застарелая язва, и он остановился ненадолго подлечить ее травками у местного шамана-спиртцелителя Петровича, по совместительству работавшего у него стукачом. Вракин принял решение вести отряд короткой дорогой через известное своими антисоветскими настроениями большое бандитское село Сивухино. Если местные кулаки-самогонщики их не ждут и удастся застать их врасплох, то здесь можно будет найти много спирта, свежих лошадей, консервированных малайских ананасов и уже к завтрашнему утру выйти к своим. Если нет, то дорога через Спиртячую падь займет трое суток, и тогда… Кто знает, что еще придумает Калдырев?..