Чтение онлайн

Не давая бичам опомниться, они с криками набросились на них и принялись избивать всех подряд, веером растекаясь по прилегающим к вокзалу улицам.

— Серый! Поднимай людей! — заорал комбат что было мочи подоспевшему к нему пьянющему вдрызг комиссару. — Спокойно, без паники!

— Понял! — коротко отозвался тот и бросился собирать попрятавшихся по щелям людей. Чопик достал из-за пазухи свой командирский наган и вместе со всеми двинулся навстречу приближавшимся врагам. Слева от депо Зверев уже поднимал своих бойцов в контратаку.

Рядом возникло серьезное небритое лицо Каляна, на ходу разворачивавшего красное бичбатовское знамя.

Следом за Каляном бежали, не отставая ни на шаг, комиссар и запыхавшийся, потный, красный от натуги Жирабас, тащивший на плечах спящего пьяным беззаботным сном Санька.

Вражеские десантники были уже совсем близко. Ермаков уже мог различить их лица. Он уже мысленно выбрал себе противника, мчавшегося прямиком на него, здорового, небритого детину в командирской каске с фонариком, с занесенной над головой тяжелой отполированной кувалдой.

Молнией резануло по глазам огромное кумачовое полотнище, быстрой золотистой змейкой промелькнули начертанные на нем слова «6-й ударный Агдамский…».

Лицо бежавшего перед знаменем командира с блестящей кувалдой над головой показалось подозрительно знакомым…

Возникло перед глазами горящее здание разгромленной психушки, вспомнился грязный, растерянный, голый по пояс в фуражке с ломаным козырьком человек, его пьяный голос: «Мы тут без вас совсем того… этого…»

— Бухарин! — заорал краском во все горло, с распростертыми объятиями кидаясь на шею командиру десанта.

Опешив от неожиданности, раскрыв от удивления рот, тот отступил на шаг назад и опустил кувалду.

— Чопик? Товарищ краскомспирт?! — пробормотал он смущенно.

— Вы как тут?! Вас что, в плен взяли?..

— Да не! — бросил небрежно Чопик, обнимая старого знакомого и целуя его взасос. — Это я Чулым взял, со всеми потрохами, к чертовой бабушке!

— А где мину синцы, а китайцы, а велокавалеристы? — вырвавшись из цепких командирских объятий, вытаращил на него глаза Бухарин.

— А! — махнул тот рукой. — Хана всей этой шушаре! Полный кердык! Чулым наш! Кроме моего бичбата, тут никого нет.

— Чулым наш? — рассеяно повторил Бухарин. — А там тогда кто?!

— он кивнул в сторону привокзальной площади, откуда доносились звуки ожесточенного боя. — Так, значит, это мы вас?!.

— Да, да! — утвердительно затряс головой Чопик. — Только не вы нас, а мы вас!.. Нужно немедленно прекратить это безобразие, пока мои парни ваших всех не укокошили!..

— Ребята! — подозвал Бухарин поджидавших его в сторонке и с интересом наблюдавших за этой сценой десантников. — Неувязочка вышла. Все украдено до нас! Быстренько давайте по ротам — чтоб прекратили мордобой: это наши товарищи — красные революционные бичи! Своих ведь бьем!

Обрадованные таким поворотом событий агдамцы бросились выполнять приказание.

— Бывают в жизни огорченья! — усмехнулся Ермаков, вместе со старым знакомцем отправляясь вслед за убежавшими разнимать дерущихся на площади спиртармейцев. — А вы-то здесь откуда взялись? Заблудились, че ли?

— Да мы думали, вы тут уже концы отдали, — весело улыбаясь, затараторил Бухарин. — Три дня прошло — от вас ни слуху ни духу. Вязов нам говорит: «Дуйте, ребятки, в Чулым — узнайте, что к чему, может, уж их там и в живых-то нет! Так вы, если что, за геройски погибших в неравной борьбе с китайской экспансией и всемирным наркобизнесом товарищей отомстите как следует — разнесите все в пух и прах, чтоб чертям тошно стало!» — и прослезился даже… А я ему говорю: «Не беспокойтесь, дескать, товарищ маршал, все пучком будет, оформим в лучшем виде, по полной, так сказать, программе, мы ведь с товарищем Чопиком еще с Тмутараканьска знакомы!»… А он мне: «Давай, горовит, действуй, сынок, на тебя вся надежда!» А я ему…

— Че, так и сказал — «За геройски погибших в неравной борьбе?» — перебил краскомспирт словоохотливого собеседника. — А почему на тебя вся надежда? Куда тюменцы пропали, куда самогонщики исчезли?.. Мы их три дня ждем! Охренели совсем!

— Да вы понимаете, — начал объяснять Бухарин, — встретились мы, значит, с тюменцами все честь по чести, разгрузились в лесу… А они, мать их так-растак, азимут неправильно перевели, который там обратный или как его… Ну, мы, понятное дело, и заблудились. Вышли вместо Чулыма прямиком к Новосимбирску. Там нас, ясен перец, не ждали. И такой у них с переляку кипешь поднялся, что ё-моё! Ну, которые, значит, сразу не сбежали — тех в плен забрали. С косоглазыми сразу мир заключили: японцам — Курилы, Хабаровск — китайцам, а нам сакэ и десять тысяч тонн конопли б/у.

А партизаны, как узнали, что с китайцами мир, так сразу с нами распрощались и в Приморье подались — японца партизанить. А Абрам Мойшевич со своим полком Воробьева дальше погнал, прямо на Красноярск.

Ну, Вязов мне и говорит: «На тебя, говорит, Бухарин, вся надежда! Давай, — говорит, — действуй!» А я ему…

— Так ты че теперь, — перебил Ермаков тараторившего без передыху Бухарина, — командиром полка, что ли? А старый где, ну, который раненый еще?

— Да мы тут с братвой посовещались, — скромно потупив глаза, ответил тот, загораясь легким румянцем, — и решили, что с таким ранением командиру без понту ходить! Не солидно, сами понимаете. Так что он теперь у нас зампоспирт, а я, стало быть, комполка… А он и не обижается — сам все понимает… Я ему говорю: «Не горюй, типа, Петрович, чаво в жизни не случается!» А он мне: «Да ладно, — говорит, — черт с ней с должностью, мне за державу обидно!» А я ему…

— Слушай, а ты че седня такой разговорчивый? — вежливо перебив его на полуслове, поинтересовался Чопик.

— Так ведь трезвый потому что! — скромнее прежнего потупившись, отвечал комполка. — Я как трезвый, так молча пяти минут прожить не могу.

— Ну, так тогда тем более надо это дело отметить! — подхватил старлей. — Новый год как-никак, за встречу там, за победу, и все такое!.. — обнявшись-по приятельски, оба командира побрели к стоявшему у перрона бронепоезду.

Вслед им несся хрипловатый задорный Серегин голос, читавший прекратившим драку, побратковавшимся и успевшим уже перепить знакомство бойцам новый шедевральный поэтический опус:

Пусть рано, пусть поздно, но мы победим

И знамя победы своей водрузим

Над миром неравенства, подлости, лжи,

Который повергнуть во прах мы должны.

Я знаю, настанет такая пора,

И, грянув заветное наше «Ура!»,

Мы дружно ударим на контру в штыки,

Врагам ненавистным пуская кишки.

Жестоко, безжалостно кровью врагов

Затопим равнины полей и лугов.

И люди поймут, и народ нам простит,

Когда кирогаз навсегда победит.

Ведь нам не осталось другого пути,

И нас по нему вынуждают пойти.

Наш выбор богатым никак не назвать,

И нам остается одно — убивать.

Что ж, примем условия этой игры,

Острее наточим свои топоры,