Чтение онлайн

Презрением к смерти наполним сердца,

И враг своего не избегнет конца!

Мне страшно подумать, что сделаем мы

С врагами погаными нашей страны,

Но это жестокая плата за то,

Что нас эта тля превратила в ничто.

Ненастье минует, настанет пора

Свободы и счастья, любви и добра,

Страна возродится, воспрянет народ

И вновь устремится с надеждой вперед.

Смелее, друзья, не теряйтесь в борьбе!

За счастье — народу, на славу себе!

Пусть даже за это мы жизнь отдадим,

Пусть страшной ценою, но мы победим!

Сергея не слушали, свистом перебивали на полуслове, требовали сплясать под гармошку, спеть «Мурку», кидали в него снежками и пустыми пластиковыми бутылками из-под спирта. Но он упрямо продолжал читать, не сходя с места. И долго еще хрипел над толпой его пьяный взволнованный голос, зовущий к подвигу и славе.

Долго, пока не кончился спирт и анаша, гудела братва…

***

Резидент нервничает. Резидент недоволен. Битый час проторчать здесь на холодном пронизывающем ветру, под прицелом десятков видео- и фотокамер; выстоять на ногах столько времени, с серьезным благоговейным выражением лица, и ради чего?!.

Стараясь не слишком заметно вертеть головой, резидент осторожно озирается по сторонам, быстрым взглядом маленьких колючих глазок скользит по головам собравшихся вокруг немногих избранных. Министры, генералы, бизнесмены, артисты… Мужчины в дорогих безупречных пиджаках, увешанные золотом дамы предпенсионного возраста в праздничных платьях; прилизанные боярские детки в костюмчиках, при бабочках, с подлыми ангельскими личиками.

Охрана, орхана, везде охрана… Шныряют по рядам с рациями в руках, и у каждого ствол за пазухой. И эти вездесущие назойливые, как мухи, журналисты! Лезут, выискивая что-то, щелкают беспокойно своими фотоаппаратами…

Холодно… До противного холодно. Хочется спать. Ничего удивительного — ночь на дворе! Все нормальные люди давно лежат в своих постелях и смотрят розовые сны о сытом, трезвом и богатом демократическом завтра. Плюнуть на всё и уйти. Взять и уехать на дачу, выпить коньячку и завалиться спать!..

Нельзя! Он не на частной тусовке; он на мероприятии государственной важности. На него смотрит по телевизору, в прямом эфире, полстраны, он — резидент, спаситель нации, pater patriae.

Нужно стоять и терпеливо ждать. Имиджмейкеры советуют для поднятия рейтинга! Им наплевать на то, что резидент — старый прожженный комитетчик и верит в жизнь после смерти и в спасение души так же, как подписывающий манифест об отречении от престола Николай Второй верил в необходимость уничтожения самодержавия и преобразования страны на демократических началах. Для них главное — успешно проведенная рекламная кампания и несколько лишних процентов в рейтинговой таблице.

Что ж, если это так необходимо!.. Из-за угла появляется обошедшая храм по кругу праздничная процессия. Встав лицом ко входу, матриарх произносит обычную торжественную формулу, и все присутствующие в установленном протоколом порядке входят вовнутрь через распахнутые настежь ворота.

«Как же вас мало! — думает резидент, разглядывая окруживших алтарь приближенных. — Впрочем, и этим нельзя доверять. У всех свои амбиции. У каждого свои планы. Каждый второй спит и видит себя на его месте. Жалкие глупцы! Что они нашли в этом? Что для них его резидентское кресло? Неужели не понимают, что все завязано на нем; что в нем вся их надежда на спасение; что без него они не продержатся и недели?! Понимают, конечно. Но жадность и тщеславие движут подлыми душами сопричастных высшей власти холопов. Не дождутся! Разберемся с пьяной заразой и закрутим гайки покрепче! Всех к ногтю!..»

Надев очки, матриарх начинает службу, читая по бумажке что-то занудно-противное.

Резидент стоит сбоку за невысоким резным барьерчиком и не слушает его. Горят сотни и тысячи свечей; слепят золотым сусальным блеском стены и иконостас. Вокруг духота, плывущий от жары, насыщенный смрадом плавящегося воска воздух, приглушенный шорох и кашель. Упершись взглядом в профиль стоящего прямо перед ним матриарха, не замечая ничего, резидент думает о своем. Положение на фронтах серьезное. Союзная помощь пока не дала ожидаемого эффекта! Красные хотя и выбиты с Украины и потеряли Тмутараканьск, весь центр страны и Дальний Восток, но по-прежнему не сломлены. Они взяли, пусть и с великого перепугу, Новосимбирск, они подходят к Красноярску, угрожают Чите и Иркутску. Они охватили своей пропагандой всю страну и полмира. Ширится и растет спиртолитическое движение в Африке и Азии. В самой Перфорации, несмотря на введение сухого закона и усиление репрессий, народ пьет пуще прежнего: самогоноварение достигло невиданного размаха. Пьют все. Пьют ответственные за борьбу с пьянством и алкоголизмом высокопоставленные чиновники, пьют члены «Трезвой Пруссии», сотрудники ФАКа и даже члены правительства! Необходимо срочно активизировать кампанию по возрождению духовности, по возвращению народа к его историческим корням, к вере, к богобоязненности, раболепию и чинопочитанию. Страх Божий, помноженный на страх перед карающим мечом правосудия (и неизбежностью наказания), — вот что поможет исцелить нацию от пьянства и спасет государство от катастрофы! Правда и порядок — вот основные лозунги момента! Без правды нет порядка; без порядка нет правды. А без того и другого нет ни веры, ни надежды, ни любви! И свободы нет! И не надо! Мы наведем в стране порядок и дадим народу правду. Нашу правду. Мы спасем Перфорацию во что бы то ни стало! Пусть даже ценой сотен тысяч и миллионов жизней, пусть даже утопив в крови половину всех живущих на этой земле. Кровь не испугает нас, она не может нас остановить. Даже Сам купил наше спасение ценой Собственной крови. Какое может быть сравнение Его Божественной крови и кислой белковой субстанцией этих неумытых дегенератов-деградантов, наркош и алкоголиков, бичей и тунеядцев, скудоумных работяг и землекопов! Да они все вместе взятые не стоят одного волоска с Его головы. Их кровь и страдания не стоят одной Его слезинки! Да ведь это для их же собственной пользы! Сами еще спасибо скажут, когда поставим их в стойло, накормим, отмоем, отучим от водки и табака, дадим работу и жрачку; когда наступит эра трезвости, спокойствия, порядка и всеобщей среднестатистической сытости!..

Войдя в праздничный раж, матриарх заверещал пуще прежнего. Отвлекшись от своих невеселых мыслей, резидент уперся в него по-лягушачьи холодным немигающим взглядом.

«Чем о всякой доисторической фигне брехать, лучше бы помолился за победу прусского оружия — нам теперь с красными только с Божьей помощью и справиться!»

Сделав умильное лицо, резидент благоговейно внемлет словам почтенного старца.

«Вот ведь старый же ты чудак! Ведь был же когда-то заштатным дешевым служителем в задрипанном захолустном городишке, в полуразвалившейся старой сараюшке, воровал кружечные, бегал на блядки по вечерам, тащился от “Битлов” и “Бони эм”, жрал водяру до блевни и копил втихарика на новый “ИЖ-Юпитер”, скупая у валютчиков баксы по шесть рублей за штуку. И ведь стучал потихоньку в комитет на доверчивых сограждан. А теперь, поди-ка ж ты — матриарх! Проповеди читает, мозги людям пудрит. Бороду отрастил, очечки золоченые нацепил. Солидный стал, степенный, представительный…»

Резидент мысленно плюнул с досады и еще шире расплылся в елейной умильной улыбочке.

Сзади неприятно обдало резкой сивушной волной. От отвращения резидента чуть не вывернуло наизнанку, но он даже не поморщился: нельзя! его снимают!

«Откуда это? Рядом стоит жена, она не пьет. Разве что стопочку-другую травяного лечебного бальзама на спирту перед сном. Министр обороны? Министр внутренних дел? — стараясь не морщить лоб, резидент погрузился в размышления, стремясь путем логического анализа докопаться вслепую до сути происходящего. Так. Пахнет справа. Значит, министр внутренних дел сегодня трезвый — он всегда слева стоит. Ага! Значит, министр обороны. Снова нажрался, скотина! Хоть бы в такой праздник, для протокола, постеснялся! Бесполезно говорить! — Я, скажет, контуженный, водкой боли глушу! Гад! Лучше бы его там под Тмутараканьском совсем грохнули, алкоголика! А то лечи его теперь, деньги бюджетные трать!»

Резидент недоволен. Резидент нервничает. Он сам не пьет уже тридцать лет, с тех пор как поступил на службу в органы. По его мнению, настоящий резидент не может пить! Пьянка мешает работе! Резидент — спортсмен-разрядник; трижды мастер спорта по шахматам, бадминтону и домино. Он председатель партии «Трезвая Пруссия» и Всехерийского общества трезвости. Он за здоровый образ жизни, без водки и наркотиков. Он и сухой закон ввел для того, чтобы оздоровить нацию и спасти народ от пьяного кошмара алкогольной зависимости. В стране и так демографический кризис. Люди мрут как мухи, а пьянство только усугубляет этот процесс — еще немного, и некому станет работать на заводах и фабриках, помогая становлению едва народившейся буржуазии, классу собственников-предпринимателей! Он хотел сгладить существующие классовые противоречия, объединив общество вокруг новой национальной идеи, но пока объединения не получается. По крайней мере, добровольно. Приходится объединять нацию в добровольно-принудительном порядке…

Внезапно резидент почувствовал неприятный запах, незаметно подобравшийся к нему слева.

«Что? И эмвэдэшник пьян?» — он с трудом удержался, чтобы не обернуться и не нагнуть матов своим прихлебателям.

Краем глаза заметил знакомую фигуру осторожно подкравшегося сбоку человека.

— Трезвец протрезвесе! — тихо пробасил на ухо веселый придурковатый голос.

Резидент сделал незаметный для посторонних знак рукой топтавшемуся на некотором отдалении пресс-секретарю, и нацеленные на него объективы телекамер устремили свой взор на голосящего с амвона матриарха.