Чтение онлайн

— Протрезвесе, протрезвесе! — едва шевеля губами, ответил резидент. «Вот еще откуда несет! Явился не запылился! Пьяная морда!»

— он мысленно представил себе круглую самодовольное улыбающееся лицо стоящего сзади Губанова, сверлящего его в затылок немигающими блестящими глупыми глазками, и ему стало противно.

— С праздником вас, товарищ резидент! — весело пробухтел Губанов, не сводя глаз с читавшего молитву матриарха.

— Товарища в зеркале увидите! — сухо отрезал резидент и поморщился. — Вас также!

— Как дела? Как здоровьишко?! — не отставал председатель СРКО.

— Не дождетесь! Можете вы хоть сегодня забыть о делах? — сдерживая раздражение, спросил резидент. — Вы здесь не для того, чтобы дела обсуждать! Имейте уважение хотя бы к религиозным чувствам миллионов своих соотечественников! Кстати, вы опоздали! Некрасиво!

Резидент долго работал в Европе. Европейская педантичность у него в крови. Он сам пунктуален и требует пунктуальности от других.

— Задержался в пути, — не моргнув глазом пошел оправдываться Губанов. — Война, знаете ли, технические трудности!

— Вам предоставили воздушный коридор для перелета в столицу!

— холодно ответил резидент, кроя Губанова неопровержимыми доводами. — И нечего кивать на войну! У нас теперь, кажется, праздничное перемирие!

— Да вы понимаете! — лениво пожал плечами творец революции.

— Летчик был пьян, посадил где-то под Тулой, прямо на фермерский огород. Ну, хозяин осерчал, понятное дело — дробью по нам. Еле ноги унесли.

— Да вы и сами пьяны! — заметил резидент, досадливо морщась.

— Что, тоже за штурвалом сидели? Надышались?

— Так ведь, это! — развел руками Губанов и улыбнулся шире прежнего своей глупой самодовольной улыбкой. — По народному обычаю, за праздник, чтоб душа пела!

— Вы лучше спортом займитесь! — посоветовал резидент, придавая своему лицу такое выражение, какое обычно бывает у учителя, внушающего нерадивому ученику азбучные истины. — Шахматами, бадминтоном, борьбой… А то, не ровен час, загнетесь где-нибудь в сортире! Кому от этого легче?!

— Я в волейбол играю! — обиженно надулся Губанов. — И в теннис тоже. А еще на лошадях верхом, когда не пьяный!

«Часто ты трезвый-то бываешь?! — подумал резидент, возвращаясь к стоящему напротив матриарху. — Раз в год по обещанию! Дурак!»

Матриарх тем временем закончил читать и, подойдя к застывшему перед барьером резиденту, обратился к нему с поздравительной речью.

— Ваше превосходительство господин резидент! — заныл он, противно растягивая слова и окая нараспев. — В эту волшебную ночь я хочу приветствовать и поздравить вас от лица всех служителей культа, от лица народа нашей страны, от народа Божия, который присутствует здесь, и который по лицу земли Прусской и в ближнем и дальнем зарубежье прославляет вас, как помазанника протрезвевшего Господа-Спасителя! Я хочу поздравить вас со светлым, радостным и торжественным праздником светлого протрезвления! Праздник особый, праздник радостный, торжественный. В одном из песнопений он называется праздником праздников и торжеством из торжеств. И все мы просим, чтобы радость о светлом протрезвлении помогла бы нам совершить служение во славу Божию, на благо нашего отечества, на благо народа нашего. И мы желаем, чтобы радость о светлом протрезвлении помогла бы и вам нести ваше высокое служение на благо нашего отечества, на благо народа земли нашей. Пусть сопутствуют вам удача и Божие благоволение в вашей священной борьбе с врагами трезвости, нравственности, духовности, здорового образа жизни и чинопочитания. Пусть благими знамениями сопровождается все ваши начинания, направленные на наведение порядка в стране, на оздоровление зараженного язвами пьянства и алкоголизма общества, на воспитание многострадального народа нашего в духе скудоумия, раболепия, смирения и трудолюбия. Пусть Божья кара постигнет служителей неправды и насилия, спиртпофигистов-безбожников, совращающих народ с истинного пути, толкающих его на путь разврата и наркомании, и да настанет под вашим мудрым руководством эра порядка, спокойствия и процветания!

Я приветствую вас радостным приветствием, которое идет со времен незапамятных и передается из рода в род, из поколения в поколение: Трезвец протрезвесе!

— Воистину протрезвесе! — гулким эхом прокатилось по залу и замерло где-то высоко под расписанным куполом храма.

— И как символ праздничной радости я хочу передать вам праздничную баночку «Пэпси», как символ свободной от пьянства и алкоголизма трезвой жизни… — матриарх протянул почтительно склонившему голову резиденту поданную прислужником отделанную эмалью и бриллиантами алюминиевую баночку, сказал, понизив голос: — Поздравляю вас с праздником, надеюсь, мы еще потрудимся вместе для пользы общего дела.

Поцеловав венценосного гостя, матриарх прошел с ним к алтарю, готовясь к переоблачению. Хор грянул торжественное: «Протрезвесе, протрезвесе!»

Чиновные богомольцы принялись отвешивать земные поклоны, осеняя себя частыми знамениями.

«Странно, — подумал резидент, — почему у него так воняет изо рта?! Вроде бы и зубы все на месте, и залечены все, и чистит их два раза в день — утром и вечером! Даже по телеку зубную пасту рекламирует. Как её там?.. «Матридент», кажется?.. Да, «Матридент»! И все равно воняет. Может, у него желудок больной?.. Нет, нужно все-таки перенести столицу в Питер — там и климат помягче, и к Европе поближе, и у преподобного с зубами и с желудком полный порядок».

Сердечно попрощавшись с матриархом, резидент вышел в боковую дверь к поданному вовремя персональному лимузину.

— Во время нашей последней встречи, — сказал он поджидавшему его на крыльце Губанову, кладя в рот подушечку мятной жевательной резинки, — на исповеди у матриарха, помните, вы мне обещали подумать над правительственным проектом мирного урегулирования и приостановить на период проведения консультаций по этому вопросу активные наступательные действия?

— Помню, — кивнул головой Губанов, доставая из кармана брюк плоскую железную фляжку. — И притом довольно смутно!

— Ну и что же? — нервно скривившись, спросил резидент, в упор глядя на пьющего из горла свой спирт собеседника. — Вместо того, чтобы начать переговоры, вы занимаете Новосимбирск, наступаете на Красноярск!.. Как это понимать? Разве так делаются серьезные дела?! Это, знаете ли, чистой воды экстремизм и беспредел! Это полное непонимание остроты момента и нежелание искать компромиссное решение проблемы!

— Ничего не могу поделать! — виновато улыбнувшись, пожал плечами Губанов. — Революционное творчество масс! Вы же знаете, я всегда считал, что лимит революций для нашей страны исчерпан; я выступал и продолжаю выступать за мирный, эволюционный, реформистский путь разрешения существующих в стране противоречий. Мы в ЦК против насилия, мы за конструктивный диалог со всеми здоровыми силами общества. Но массы!.. Они своими стихийными действиями вносят в наши планы определенные коррективы. Мы, как можем, всячески сдерживаем своих сторонников от чрезмерного применения силы, но в создавшихся условиях это, сами понимаете, не всегда удается…

— И все же, — перебил резидент, — наши договоренности остаются в силе?!

— Конечно! — подтвердил Губанов, улыбаясь шире прежнего. — Мы с товарищами внимательно изучили ваши предложения и находим их очень и очень разумными. Страна устала от крови и насилия. Народ хочет мира и спокойствия. Продолжать войну — преступление с нашей стороны. Договориться — необходимо! Правда, существует несколько вопросов, которые нам хотелось бы обсудить дополнительно.

— Хорошо! — сухо буркнул резидент. — Тогда поедемте ко мне и все обсудим. У меня сейчас телефонный разговор с Берлином и Вашингтоном, а после я смогу уделить вам несколько минут.

— Нет, простите великодушно! — вежливо отказался вождь и учитель. — Не могу. Сам факт такой встречи может быть неправильно истолкован. Мы с вами представители двух противоборствующих сторон и разговор с глазу на глаз… Вы понимаете?!.

— На службе вы со мной не боялись разговаривать?

— Да. Но это официальное мероприятие, а не конспиративная встреча, а я не ваш агент.

— Знаю! — согласился резидент. — И уважаю вас за это! Приятно иметь дело с принципиальным человеком, поистине дорогим партнером, понимающим общность интересов всех заботящихся о благе страны политических сил. Встретимся с вами завтра, в официальной обстановке, в присутствии уполномоченных для переговоров лиц.