Чтение онлайн

В один прекрасный день, где-то между послеобеденной капельницей и полдником, в реанимацию к нему зашел с медосмотром главврач больницы и, приветливо улыбаясь, сказал, подавая прибалдевшему после спиртпереливания пациенту газету «Известия СРКО ЦК СПХП»:

— А ты, Чопик, оказывается, герой! На вот, почитай, чего про тебя в газетах пишут.

Взяв газету ленивой рукой, поддатый герой раскрыл ее на указанной доктором странице. Прочел краткое официальное сообщение: «Указом Спиртвоенсовета СРКО ЦК СПХП от 31 декабря 201… года за проявленные при защите свободы и независимости пьяной Советской Родины мужество и героизм наградить погибших при выполнении особоважного спиртзадания спиртполитрука Сергея Колесова, спиртармейцев Каляна (фамилия неизвестна), Санька (фамилия неизвестна) и Жирабаса (фамилия неизвестна) орденом Гражданской войны I степени посмертно. Спиртармейцу товарищу Чопику (фамилия неизвестна) присвоить высокое звание Героя с вручением ордена Зеленого Змия и занесением навечно в списки Краснознаменного Тамбовского наркодиспансера. Председатель Спиртвоенсовета СРКО ЦК СПХП Губанов».

Ермаков подскочил на кушетке как ошпаренный. От постпроцедурного пьяного кайфа не осталось и следа. Не веря своим глазам, перечитал некролог и принялся за следовавшую ниже пространную статью с описанием совершенного им и его друзьями при устранении повреждений на спиртопроводе подвига.

— Н-не п-понял? — взглянул он на присевшего рядом на стул главврача. — Это значит, мы теперь, че, покойники?

— Нет, — ласково улыбаясь, успокоил его главврач, — это значит, что вы теперь герои. Беззаветные борцы за пьяное счастье всего человечества.

— А почему «посмертно»?

— Потому, что вас к нам прямо из морга привезли, в бессознательном, так сказать, состоянии. Ваши товарищи ничего, по-видимому, не знали о вашей судьбе и посчитали вас погибшими. Только и всего.

— Так это значит, нас теперь вроде как и нет? — продолжал недоумевать Чопик, хлопая широко раскрытыми, влажными от волнения глазами. — Нет, и все?

— Не совсем так, — поспешил успокоить его собеседник. — У вас, батенька, произошло, как бы это сказать, нечто вроде раздвоения личности. С одной стороны, фактически, реально, вы не существуете, но с другой стороны, чисто метафизически вы продолжаете существовать как личность в вашем больном воображении где-то на уровне подсознания. С алкоголиками такое часто случается, и я не вижу в этом ничего страшного.

— Ну и че терь делать? — несколько поостыв, решительно спросил заградитель. — Че делать-то, доктор?

— Ничего! — продолжал все так же ласково улыбаться невозмутимый главврач. — Продолжать лечение и не нервничать! А мы пока напишем письмо в Спиртвоенсовет СРКО с просьбой исправить это досадное недоразумение и восстановить нарушенную в отношении вас и ваших товарищей историческую справедливость.

Обнадежив пациента подобным образом, он отправился дальше, распорядившись перевести выздоравливающего в общую палату к давно поджидавшим его возвращения друзьям.

Доктор сдержал обещание: через две недели после этого разговора в госпиталь к друзьям приехал лично командующий Центральным фронтом маршал Вязов. В актовом зале лечебницы в торжественной обстановке, в присутствии широких слоев пьяной бородянской общественности маршал вручил воскресшим героям заслуженные награды.

— Вы, товарищ Ермаков, герой! — взволнованно сказал Вязов, с чувством, крепко пожимая ему трясущуюся с перепоя руку и троекратно, по-русски целуя его в губы своими слюнявыми, пьяными, с белым липким налетом в уголках губами. — Настоящий, всамделишный, каких немало у нас и которыми по праву гордится наша молодая Советская Республика. Спасибо тебе, солдат! Спасибо за то, что ты родился в этой стране и разгребаешь за нас это дерьмо, которого мы, по чести сказать, навалили выше некуда.

— Да я что! — скромно потупившись, отвечал Чопик, немного смущенный прикованным к нему всеобщим вниманием. — Это разве героизм! Вот литру спирта на спор залпом выдуть — это героизм! А с политруком товарищем Колесовым — нигде не пропадешь! Если бы не он, то и подвига-то никакого не было бы…

После небольшого праздничного фуршета обалдевшие от счастья друзья в сопровождении веселых сестер-практиканток отправились в соседнюю с больницей пивнуху «Два ерша». Праздничное гулянье продолжалось весь вечер и всю последующую ночь. Пили много пива, водки и самогона. Обмывали награды, целовались с пьяными практикантками, пели хором «Вот кто-то с горочки спустился» и блевали по очереди с деревянного заваленного пробками и окурками крылечка. Под конец, упившись до состояния буйной веселости, Чопик почувствовал резкий прилив внутренней энергии и потащил всех танцевать. Обожравшегося тушенкой Жирабаса пришлось, правда, к вящему неудовольствию командира, пинками выталкивать на середину зала, но зато изрядно поднаторевший в свое время на студенческих дискотеках Сергей оказался прекрасным, неутомимым танцором и своими невероятными танцевальными выкрутасами привел товарищей в неописуемый восторг.

— Не, Серый, ты молоде-ец! — говорил Ермаков, восхищенно глядя на усталого и потного, но веселого и довольного политрука, когда, наплясавшись до упаду, герои вернулись назад за столик. — И по жизни, и за политику там, и ваще. Наш мужик, короче…

— Да ладно, чего, — тяжело дыша и отирая рукавом сырое от пота лицо, слабо улыбался Сергей. — Ты тоже ниче, корефан. Я сначала, как вас в Спиртпросвете увидел, ну, думаю, дебилы какие-то. Какого хрена им надо?! А потом гляжу — не, наши ребята, бойцы. И стремятся тоже. Надо помочь…

— Мы тя тоже сначала не очень-то, — вклинился в разговор вконец окосевший от обилия выпитого Санек, — че, думаем, за хмырь? Гриб какой-то! А послушали тебя, как оно все на самом деле на всемирном фронте классовой борьбы с врагами всего спивающегося человечества обстоит… Грамотный пацан-то, оказывается! И пьет нехило, ничего, что с виду дохляк!

— Ладно, чего говорить! — перебил Санька Чопик, не сводивший любовно-восхищенного взгляда с пускавшего в пустую пивную кружку пьяные пузыри едва державшего голову политрука. — Серега — это мозг! Вон в Мосхве какой маневр придумал — офигеть не встать! Я после того случая сразу себе сказал — это реальный пацан, а не труба на бане!..

— Слышь, Серега! — он приподнялся со стула и, обняв обеими руками пьяного, готового заснуть товарища за плечи, полез целовать его взасос синими, распухшими от пьянки губами.

— Слышь, Серега! Я тебя уважаю! Ты кре-ме-ень! Реальный чувак, конкретный, не то что некоторые…

— Я вас, мужики, тоже всех люблю, — слабо улыбаясь, отвечал помполит, тщетно пытаясь высвободиться из крепких пьяных объятий Чопика, в порыве нежных чувств немилосердно коловшего его своей жесткой щетиной. — Нет, правда-правда! Отвечаю! На пацана!..

— А давайте, мужики, знаете что? — предложил неожиданно совершенно растрогавшийся Ермаков. — Давайте мы с вами это, того… Давайте создадим свое братство Морского полосатого волка! Мы же с вами команда! А?! Ну чтоб всегда вместе, чтобы ни случилось! Один за всех и все за одного.

— Ништяк! — поддержал Санек это предложение. — Давай прям щас!..

— А почему «морское»? — с трудом ворочая языком и плохо выговаривая слова, осторожно поинтересовался Калян, отставляя в сторону недопитую стопку с самогоном. — И это, почему волка, да еще и полосатого?

— Так ведь слышали, наверное, говорят, «морские волки», ну то есть герои, типа там, и все. А полосатый, потому что морской, ну, в тельняшке, значит, — пояснил батька, энергично размахивая руками. — Все пучком!

— А мы-то здесь при чем? — возмутился было Калян. — Я в стройбате служил. У меня и тельняшки-то нет.

— Так я же старый мареман! — скромно пояснил краском непонятливому корефану. — Я ж с трал флота, ты что, братишка?!..

— Ништяк, ништяк! — одобрительно закивал Санек и первый подал командиру руку. — Давай, вместе всегда! Бля буду, не совру!