Чтение онлайн

***

— Ну и на кой хрен им эта Мосхва сдалась?! — недоумевал Сергей, разглядывая в бинокль озаряемую вспышками автоматных и пулеметных очередей деревню. — Два десятка дворов, полторы бабули и на сто километров никакой цивилизации. Смысла ни-ка-ко-го! Тока людей зря положим, и все.

Битых два часа редкие спиртармейские цепи топтались на простреливаемом со всех сторон заснеженном поле — поднимались в атаку и, натыкаясь на убийственный огонь засевших на окраине убогой деревушки федератов, снова ложились, зарываясь в глубокий снег, и ждали. Ждали посланных в обход, в тыл противнику артиллеристов с Чопиком во главе. На них, на их единственное в полку исправное орудие командир полка возлагал все свои надежды.

Простым натиском деревню не взять. Нужен комбинированный одновременный удар с разных направлений. Если Ермаков со своими людьми не появится в ближайшие полчаса, не ударит неожиданно по врагу, не заставит замолчать бьющую в упор по залегшим в поле бичам двухорудийную батарею врага, то вся операция будет сорвана.

Артиллеристы ушли в обход еще затемно, за три часа до начала наступления и до сих пор не дали о себе знать. Сергей оглянулся назад. Распластавшиеся в снегу грязные, оборванные, пьяные, посиневшие не то от спирта, не то от холода бойцы второпях догонялись технарем из фляжек и азартно резались в «секу».

Спросил лежавшего рядом молоденького взводного Ковшова:

— Скока уже?

— Половина двенадцатого, — ответил тот, — может, подождем еще?

— Хватит, нечего больше ждать! — решительно ответил краском. — Поднимай людей!

Вздрагивая всем телом, стуча зубами от холода, взводный поднялся во весь рост, крикнул придушенным, сиплым голосом, размахнувшись зажатой в дрожащей, побелевшей от мороза руке саперной лопаткой:

— Вперед, ребята! Даешь Мосхву! Ура-а-а!

Десятка два бойцов похрабрее, вскочив вслед за ним, рванулись было вперед, но тут же плюхнулись обратно в снег. Несколько прогремевших один за другим мощных взрывов сбили их с ног. Пули чаще и пронзительнее засвистели над головами. Ковшов, вскрикнув, медленно осел на снег. По лицу его из-под шапки струйками стекала кровь. «Убили… — с каким-то странным безразличием подумал Сергей. — Всех убьют! Что делать-то?! Ведь триста метров всего, встать — и бегом на ура. Э-эх! Мало спирта выпили…»

— Бра-а-ат-цы-ы! — чей-то истерический, отчаянный вопль прервал лихорадочный бег невеселой командирской мысли, возвращая его к реальности боя.

— Тикай, братцы-ы! Липа едет!..

Колесов поднял к глазам свой маленький театральный бинокль, протер заляпанные снегом, покрытые сеточкой мелких трещин окуляры. На левом фланге, вынырнув из-за крайних домов деревни, по дороге вдоль края поля медленно двигались, вытянувшись в колонну, белые медицинские уазики с большими зелеными крестами и надписями «Отдел ликвидации пьянства и алкоголизма (ЛиПА). Наркодиспансер № 3 г. Балашиха» на борту.

— Тика-а-й! — надрывался кто-то истерически. Паника мгновенно охватила бойцов, в ужасе заметавшихся по полю под безжалостно косившими потерявших голову людей вражескими картечами.

«Все, конец…» — мелькнуло в пьяной Серегиной голове. Что-то екнуло в груди. Преодолевая огромное желание стать маленьким и спрятаться куда-нибудь от надвигающейся опасности, он медленно поднялся на ноги, заорал отчаянно, хватая бегущих за руки, тыча им в зубы своим ржавым командирским ТТ.

— Куда? Назад! Мать вашу! Назад, уроды, так-растак! Чего испугались? Трусы, сволочи! Лучше смерть в бою, чем жизнь в трезвом буржуйском раю! Назад, кому говорю!..

Его не слушали, бежали бросая кирки и лопаты, срывая знаки различия…

«Конец, — снова подумал краском, глядя на приближающуюся вражескую колонну, — всех зашьют, сволочи».

Он решительно сжал рукоятку своего ТТ, взвел курок со спиленным бойком. В голове грозно зазвенели слова командира дивизии: «За неисполнение приказа расстреляю на месте. Не отобьете Мосхву — пеняйте на себя!..»

Внезапно на дороге перед головной машиной взметнулся высокий огненный столб. Комья мерзлой земли вперемешку со снегом взлетели высоко на воздух, рассыпаясь далеко вокруг неглубокой с черными рваными краями воронки. За первым прогремел второй взрыв, третий, четвертый. Передние уазики один за другим загорались и останавливались, загораживая проезд идущим следом. Выскакивавшие из них люди в белых больничных халатах падали в снег, корчились в судорогах, расползались по сугробам, волоча за собой окровавленные обрубки оторванных конечностей.

Подскочивший сбоку, с бледным, перепачканным кровью лицом Ковшов радостно заорал командиру прямо под ухо:

— Наши! Ребята, это ж наши! Вперед, мужики!..

«Наши. Чопик…» — понял Серега, глядя на бегущего к нему взводного с трясущимися руками и бегающими, блестящими лихорадочным блеском глазами.

— На-аши-и! — закричал и.о. комполка, искательно озираясь по сторонам и призывно поднимая над головой руку с зажатой в ней поллитрой. — Наши бьют! Поднажмем, ребята! Вперед, орлы! За Родину, за Сталина!..

Он еще продолжал кричать что-то зажигательное, размахивая руками, матерясь и харкая липкой, тягучей слюной, а вокруг него по колено в снегу с дробовиками и лопатами наперевес, спотыкаясь и падая и снова поднимаясь на ноги, с красными, обмороженными лицами бежали в сторону деревни его спиртармейцы, бежали еще быстрее, чем за минуту до этого бежали от страшных «липовых» карателей.

С батареи, заметив наступающих, жахнули картечью. Картечи рвались над самыми головами бегущих, десятками вырывая людей из цепи, но на них уже не обращали внимания и продолжали двигаться вперед. А невидимая где-то за деревней пушечка, разделавшись с колонной, уже перенесла огонь на вражескую батарею, несколькими меткими выстрелами заставив замолчать сначала одно, а затем и второе орудие.

Воодушевленные спиртармейцы на ура ворвались во вражеские окопы. Ошеломленные федераты, вообразив, что окружены со всех сторон, в панике бежали из деревни, бросая личные вещи и оружие, падали в снег и плакали навзрыд от страха и от отчаяния. А шедшие следом бородянские бичи, врываясь в дома в состоянии аффекта, душили замешкавшихся врагов голыми руками, лезли в погреба, искали картошку, сало, доили коров и курей…

Через десять минут все было кончено. Деревня освобождена, не успевшие сбежать враги схвачены и опу… отпущены восвояси, сало и кислая капуста съедены. Поддатые спиртармейцы делили сваленные во дворах трофеи: консервы, цинки с патронами, фляжки с лимонадом и наборы порнографических открыток.

Проходя по главной, единственной деревенской улице, Сергей заметил собравшуюся вокруг разбитого снарядом бензовоза толпу.

— Вот беда-то, вот беда! — причитали хором суетившиеся у раскуроченной цистерны с котелками в руках бойцы.

— Это ж надо, да?! Ну Чопик, гад, скока добра перевел… чтоб ему!

— Что такое? Что собрались? Делать нечего? — спросил строго командир, расталкивая локтями расстроенных бичей. — Чего тут?

— Да вон Чопик бензовоз разбил, а в нем вместо горючки спирт, — ответил какой-то маленький, плюгавого вида с подбитым глазом боец, — спирт через дыры в землю и вылился.

— Что ты врешь! — досадливо поморщился Колесов. — Они же только соки пьют. Откуда здесь спирту взяться?!

— А вот, выходит, что пьют, — не соглашался плюгавенький, щеря беззубый рот в пьяной улыбке. — Ты попробуй, командир!

Сергей взял в пригоршню немного мокрого снега, понюхал, лизнул осторожно, сказал, сплевывая: — Правда, спирт. Пьют, сволочи!..

— Надо бы, мужики, снег собрать, да спиртик-то на костре вытопить, — подал голос кто-то из толпы, — жалко ведь!..

— Идите лучше окапывайтесь! — властно бросил комполка. — Вон федераты с минуту на минуту назад попрут, а у вас не в шубе рукав…