Всемирная спиртолитическая
Шрифт:
Одновременно 6-я спиртармия из района Брянска совершает обходное движение во фланг самостийщикам в направлении Чернигова, Чернобыля, Житомира, Винницы, создавая угрозу окружения центральной группировки хохлов и вынуждая их оставить Киев. Здесь главная роль отводится 152-му и 275-му магаданскому бичполкам и Сводной добровольческой спиртдивизии уголовников-алкоголиков. На соединение с ними в район Жмеринки выступят части Молдавской революционной спиртармии. В недельный срок находящиеся к востоку от Винницы и Житомира украинские армии будут отрезаны от западных областей и границы с натовской Польшей.
Из Ростова-на-Спирту 1-я Кавказская самокатная армия генерала Чикушкина ударит на Донецк и Днепропетровск, откуда, соединившись с частями Всеукраинского горилочного комитета, делая по 100–120 километров в сутки на своих самокатах «Бураттино», поведет наступление на Кременчуг и Полтаву навстречу 5-й спиртармии и на Николаев, куда в это же время через Одессу выступят молдавские товарищи, а из Крыма через Перекоп и Херсон — партизанские соединения крымских аборигенов-бульдозеристов и дезертиров-черноморцев из Севастополя.
В итоге через три дня при поддержке повстанцев будет занята вся Правобережная Украина. К исходу первой недели капитулирует Левобережье, а к концу второй мы выйдем к польской границе, откуда через Львов и Ковель сможем при желании сразу же развернуть наступление на Варшаву.
Черноморский флот, во избежание захвата его крымскими аборигенами, необходимо вывести из Одессы и Севастополя, стремительным броском через Босфор и Дарданеллы прорваться в Средиземное море и ударить во фланг натовским силам в Центральной Европе, высадив в Афинах, Картахене, Марселе и Неаполе десанты Сводного интернационального хохлятско-москальского экспедиционного корпуса. Думаю, при благоприятном развитии оперативной обстановки уже к началу июня мы выйдем к Ла-Маншу и сможем потребовать у Англии Фолклендские острова и десять миллионов баррелей пива ежегодно, в течение ста лет, в виде контрибуции. Полагаю, увидев у своих берегов подошедшие из Гибралтара суда Черноморского флота, королева не сможет нам отказать. Французы и испанцы, кстати, тоже. Так что вскоре вся Европа окажется охвачена пламенем пьяного революционного пожара, а мы получим в неограниченных количествах коньяк, херес, мадеру, шампанское и пиво на нужды борьбы с внутренней контрреволюцией.
Таким образом, наступление на Украине является частью более широкого плана по осуществлению наркологической экспансии в Европе и в мире в целом, сулящей нам очень хорошие перспективы. Да здравствует всемирное братство трудящихся! Да здравствует спиртолитическая экспансия! Слава великому вождю и учителю товарищу Губанову! Ура!
Отложив указку, Ненашев вернулся от карты к своему месту за столом, сопровождаемый громом аплодисментов и криками «Ура!» и «Даешь конину!».
— Прошу высказываться, — сказал Губанов, оставив своих тараканов и наливая себе из графина в литровую пивную кружку изрядную порцию первача, — какие будут возражения?
— Я категорически не согласен, категорически! — нарушил воцарившуюся вслед за аплодисментами тишину высокий, визгливый фальцет председателя Комитета по борьбе с антиалкогольной пропагандой, завсектором по связям с Ираком и Индией Жиряковского.
— Я не согласен! Почему Польша, черт возьми, почему Греция? Почему, скажем, не Индия или, на худой конец, Ирак или Ливия? Сколько уже разговоров о том, что нужно брать Индию, а воз и ныне там! Я не согласен! Однозначно! Или Индию, или ничего! Знаю я вас! Сала с горилочкой вам захотелось на шармачка, а до интересов простых украинских алкоголиков и тунеядцев вам и дела нет! Там несчастные индийские йоги пухнут без спирта, а мы не можем помочь им элементарной гуманитаркой! У вас только горилка на уме! Нет, я не согласен, однозначно! Или Индия, или на хрен нам вся эта Украина вместе со всей ихней безалкогольной дегенеративно-спортивной Европой!..
— Если других возражений нет, то предлагаю перейти к голосованию, — прервал председатель истерическую тираду предантипропа, — кто за?
Посреди гробового молчания поднялась одиноко трясущаяся с похмела рука генерала Ненашева.
— Кто против?
Поднялся лес рук… «Сто против одного, — подумал Губанов, производя несложные подсчеты, — сто против одного. Что делать?»
Мысли лихорадочно заскакали у него в голове, сбиваясь в кучу, путаясь и снова разбегаясь в разные стороны с такой невероятной быстротой, что он не успевал их схватить, чтобы рассмотреть получше и разобраться в своих желаниях.
«Конечно, — думал он, — план так себе. Куча недочетов и всяких неясностей! И все против. Ну Жиряковский-то, бог с ним, все ясно. Но вон ведь и Широв — председатель Совета содействия развитию пьянства, алкоголизма и наркомании — против. И Снимипенко — завотделом по обустройству быта членов СРКО, и все, все другие уважаемые и влиятельные люди вплоть до председателя республиканской Спиртчека несгибаемого железного Феликса Распьяным-Пьяно! И вот товарищ Ковбасюк с Украины — тоже против, и все…»
Почуствовав, что пауза некрасиво затягивается, генсек заметался мысленно по лабиринтам своего затуманенного сознания, не в силах определиться окончательно.
— А что, скажите-ка, не кажется ли вам, что у нас может оказаться недостаточно войск, для того чтобы довести начатое наступление до победного конца? — обратился он к Ненашеву, делая слабую попытку поколебать хоть немного его железную аргументацию. — Каково теперь соотношение сил на Юго-Западном фронте?
— Сейчас у нас от Бородянска до Ростова пятнадцать тысяч семьсот восемьдесят человек, — грозно и внушительно поднялся со своего места генерал, слегка раздраженный неожиданно возникшими на пути принятия своего грандиозного плана препятствиями.
— Вместе с восставшими украинскими алкоголиками будет тысяч двадцать-двадцать пять. Нам противостоит до пятидесяти тысяч украинских гайдамаков. Плюс десятитысячный ограниченный контингент миротворческих сил НАТО в Одессе. Но наш план основан на парадоксах, на нестыковках и на факторе внезапности. Противнику и в голову не придет, что мы можем начать наступление в условиях, когда он имеет пятикратное превосходство над нами в живой силе и технике.
Боеприпасов у нас по десять-двенадцать патронов на человека, но это обстоятельство также не должно нас смущать. Недаром великий советский полководец Суворов, никогда не знавший поражений, говаривал: «Пуля — дура, штык — молодец!» Он же, кстати, учил нас побеждать не числом, а умением. Главное — натиск! Налететь внезапно, когда тебя не ждут, ввязаться в драку, заварить кашу и бить противника, пока не очухался! А там — война план покажет!..
Генерал ухмыльнулся, делая ударение на последних словах своей пояснительной речи, и сел на место, спеша пригубить поданного секретарем крепкого просроченного пива из двухлитровой пластиковой бутыли.
«Последнее слово за мной! Подпишу — если что, все шишки на меня. Не подпишу — Ненашев меня сожрет — вон как глазищи выпучил, так и сверлит, так и сверлит, словно бурав какой! Не подпишу — еще неделя этого дикого пьянства, рези в печени, язва, пьяные выходки Ненашева. А вдруг новый план окажется хуже старого, а вдруг затянется все и по новой? А жена который месяц долбит: “Когда на Канары, когда на Канары?” А тут снова все откладывается на неопределенный срок. Но всемирный кирогаз — штука заманчивая. Ну-ка! Представить только: Геннадий Губанов — первый президент Всемирной Спиртолитической Республики. Красиво!»
Генсек на минуту представил себя стоящим на трибуне Мавзолея в кепке, с алой гвоздичкой в руке, приветливо машущим рукой проходящим мимо участникам Всемирного парада пьяниц-бескультурников, и по его измученному лицу пробежало подобие улыбки.
«Да или нет, да или нет? — думал он, наливая себе снова из графина в кружку. — Ну же, давай решайся: или-или, третьего не дано!..»
Нужно было отказаться, он чувствовал это и не мог сказать решительное «нет».
«А дома жена опять устроит скандал, если вовремя не явлюсь. А Ненашев меня живьем съест, если хоть на минуту усомниться в его полководческих способностях. Но, черт, прости Господи, но так охота стать первым президентом земного шара!.. И утка с яблоками в винном соусе давно простыла…»