Всемирная спиртолитическая
Шрифт:
— Век моря не видать! — воодушевленно подхватил Ермаков, накрывая своей потной ладонью его потную ладонь. — Серый, ты?!
— Честное благородное… — пролепетал Сергей, с трудом ворочая языком.
— Заметано, — веско и не по-детски серьезно подытожил Калян, присоединяясь к общему рукопожатию.
— Жирик, ты с нами? — поинтересовался Чопик, пихнув локтем в бок задремавшего на приставленной к стене широкой деревянной лавке Жирабаса. — Харэ спать! Все на свете проспишь!
— Угу… — буркнул разбуженный немилосердными подзатыльниками почти невменяемый пожиратель тушенки. И, подержавшись немного за предложенную ему сложную фигуру из восьми рук, бухнулся назад на лавку, громко захрапев самым бесчестным образом.
— Ну и зашибись! — резюмировал батька, разливая по кружкам остатки самогона. — Обмоем!..
Обмывали все утро и весь день. Когда кончилась причитавшаяся Ермакову, как герою-орденоносцу, спиртпремия, продали в каком-то притоне свои новенькие, блестящие эмалью и бриллиантами ордена и продолжили кирогаз. Из вытрезвителя в больницу командир заградителей вернулся уже знаменитым. Весть о появлении в Бородянске легендарного героя последних боев, отстоявшего Тамбов и спасшего, по словам маршала Вязова, весь фронт, всю молодую Советскую Республику от неминуемой катастрофы, молнией разлетелась по городу. Руководство спиртлечебницы завалили заявками о проведении встреч с героической пятеркой. Школы и детские сады, заводы и фабрики, НИИ и спиртлечебницы, воинские части и психдиспансеры — все наперебой оспаривали друг у друга право первоочередного общения с застрявшими в провинциальной дыре легендарными бойцами.
Снова, как и год назад в Питере, бывший анархист оказался в центре всеобщего внимания. Встречи, митинги, собрания, фуршеты и церемонии возложения венков следовали друг за другом. Под усиленный охраной сотрудников местной Спиртчека он разъезжал по городу в переполненном автозаке, выступал по линии Спиртпросвета перед большими и не очень большими аудиториями, выпивал и закусывал в буфетах и ресторанах, фотографировался, раздавал автографы, стрелял цигарки по пивнухам и коллекционировал телефончики безумно влюбленных в него многочисленных поклонниц.
Областная газета «Пьяный путь» напечатала большую статью о жизни и удивительных приключениях нового поп-идола. Известный бородянский поэт Максим Спиртянский посвятил подвигу тамбовской пятерки эпическую поэму «Пятеро пьяных», одна из бородянских улиц по решению Спиртсовета была переименована в улицу Ермакова, а сам герой стал почетным гражданином города.
Взамен пропитых им медалей за оборону Мосхвы, за оборону Тамбова и штурм Козельска, а также ордена Зеленого Змия умельцы из Ассоциации жертв пенитенциарной системы сделали Чопику татуировки — точные копии утраченных оригиналов. Идея эта пришлась ему по душе, и он твердо решил впредь никогда не получать наград, если таковыми его отметят за новые ратные подвиги, а накалывать их на груди в натуральную величину и в цвете, дабы всегда иметь при себе реальные и бесспорные доказательства своего беспримерного геройства.
Наконец курс лечения завершился. Оправившиеся от болезни герои должны были покинуть гостеприимный Бородянск. Организованная облспиртпросветом при финансовой поддержке Спиртинвестбанка и компании «Прусский спирт» рекламная акция дала блестящие результаты. Чопику даже предложили сняться в рекламе новой водки со звучным названием «Улетная», но у него уже не оставалось времени для съемок: был объявлен призыв во вновь создаваемую Украинскую спиртармию. Остановив наступление федератов на Центральном фронте, руководство республики стремилось как можно скорее мобилизовать все силы для освободительного похода на Украину, где под влиянием последних событий в Перфорации вспыхнула своя собственная самостийна и незалежна спиртолитична революция. Объективно неизбежные исторические события выходили на качественно новый виток своего развития, и отважным друзьям предстояло принять в этих событиях самое активное участие.
***
«План южного похода разрабатывался в спешке. Много осталось недоработок, неясных моментов, неточностей. Многое в нем внушает тревогу и подозрения. Не хватает людей и техники, не хватает спирта для войск, проблемы с боеприпасами и обмундированием. Риск очень велик: слишком сложную поставили себе задачу — всю Украину одним махом к рукам прибрать. А если что не так? Малейшая ошибка — очухаются хохлы, и пиши пропало!
Но делать нечего. Решение принято. Нужно помочь восставшим украинским товарищам. Кто же знал, что они так долго продержатся! Когда месяц назад в Харькове и Донецке, Павлограде и Мариуполе вспыхнули еврейские погромы и толпы пьяных бомжей захватывали и грабили винзаводы и магазины, никто не предполагал, что обыкновенная пьяная вакханалия возымеет такие серьезные последствия. Казалось, пройдет несколько дней, и стихийное движение проспиртованных народных масс захлебнется в море халявной горилки и будет подавлено правительственными войсками. Но прошла неделя, другая, третья… Восстание перекинулось на соседние районы и области. Заполыхала вся Левобережная Украина, восставшие бомжи, алкоголики, наркоманы, уголовники, безработные шахтеры и колхозники захватили власть на местах, создали в Донецке Всеукраинский интернациональный горилочный комитет во главе с председателем — товарищем Пивчуком, национализировали всю спиртпроизводящую промышленность, ввели полную свободу спиртопотребления, табакокурения и наркомании.
И вот уже Всеукраинский комитет просит у Совета рабоче-крестьянской опохмелки помощи: засевшие в Киеве буржуазные националисты из Центральной самостийной сально-горилочной рады, собравшись с силами, повели наступление на основные центры восстания. В приграничные области Перфорации хлынули стотысячные толпы украинских беженцев. Для помощи им нет ни спирта, ни браги, ни, на худой конец, спиртсодержащих медпрепаратов — в республике жесточайший винно-водочный кризис…
Конечно, опасно сейчас предпринимать столь серьезное и широкомасштабное наступление. На западе федераты, японцы под Красноярском, на казахской границе тучи голодной саранчи и полуторамиллионная армия еще более голодных китайцев генерала Жуй Бэн Сама. С юга при поддержке ооновского комитета по насаждению культурного виноградарства и виноделия подбираются к Сочи и Туапсе пьяные грузинские орды. Республика в кольце вражеских армий. Америка готовится к открытой интервенции и только ждет повода для вмешательства. А если в войну вступят Монако и Сан-Марино, то положение станет совершенно критическим.
Но помочь украинским братьям-алкоголикам — наш революционный долг. Поэтому нужно рискнуть. В конце концов, Украина — это шесть атомных электростанций — столько же, сколько сейчас в Перфорации находится в руках СРКО. Значит, освободив Украину, можно будет вдвое увеличить мощности ликеро-водочной промышленности, удвоив соответственно и производство столь дефицитного волшебного зелья.
Украина — это Одесса, Николаев, Керчь, Севастополь и другие черноморские порты. Значит, в условиях, когда в Приморье хозяйничают японцы, на Мурмане норги и финны и на Балтике мосховские федераты — республика получит выход к морю и сможет получать из-за границы столь необходимый народу и армии импортный спирт. Украина — это миллионы гектаров пшеничных и свекольных полей, сотни и тысячи спиртоперегонных заводов, миллионы самогонных аппаратов и миниспиртзаводов. Значит, можно будет получить дополнительное сырье Для производства спирта и новые мощности для переработки этого сырья в спирт и самогон.
Украина — это миллионы бомжей, тунеядцев, наркоманов и алкоголиков, верных идеям алкоголизма и всеобщего единения всех спивающихся. Это миллионы новых бойцов в рядах Рабоче-крестьянской пьяной спиртармии. Украина — это хорошая возможность вывести республику из кризиса и продолжить советскую спиртолитическую экспансию на соседние государства. Стоит начать, как сразу придут на помощь приднестровские коммунисты-спиртпофигисты, давно уже мечтающие о создании братского Союзного наркологического содружества. И крымские нацменьшинства поддержат, если пообещаем им крымскую безалкогольную автономию и Севастополь в придачу. А потом в случае чего… До Неба высоко, до Стамбула далеко, авось, и прокатит. Так что ставки большие, можно, наверное, и попробовать… На худой конец кубинцам в плен сдадимся, и вся недолга…»
— Таким образом, в соответствии с разработанным под моим руководством планом войска вновь создаваемого Юго-Западного фронта наступают на участке от Бородянска до Ростова-на-Спирту тремя ударными группами.
Громкий, призывно-требовательный голос докладчика заставил предспиртвоенсовета товарища Губанова оторваться от мучивших его противоречивых мыслей. Подняв глаза от стола, он окинул присутствующих рассеянным взглядом, уставившись в висящую на стене карту, попытался сосредоточиться, вникнуть в объяснения водившего указкой по испещренному красными стрелками и всевозможными значками листу начгенштаба Ненашева. Уставший, небритый, с лиловым отвисшим носом и слюнявыми губами, с мешками под глазами, в мятом, засаленном до черноты кителе, в рваных теннисных туфлях, генерал походил скорее на спившегося отставного прапора, чем на начальника Генштаба республики.
«Совсем, бедняга, умаялся, — подумал Губанов, лениво позевывая. — Шутка ль — в деле за неделю план компании составить! Сколько ж водяры выжрать надо, чтобы крыша не съехала?! Но так напиваться тоже ни к чему». Он снова зевнул и, выдвинув ящик письменного стола, принялся от нечего делать наблюдать за возней дерущихся в нем из-за хлебных крошек тараканов.
— 5-я армия в составе Челябинской ударно-штурмовой психдивизии имени Ивана Грозного и отдельного мехкорпуса шагающих экскаваторов «Бичдинама» наступает из района Курск-Белгород в направлении на Киев, через Нежин и Конотоп.