Чтение онлайн

— Ух, ё-о-о! — тяжело выдохнул Скипидаров, утирая рукавом выступившие на лбу крупные капли пота. — Ну дела! Что скажешь, доцент?

Но доцент так ничего и не сказал, резко мотнув головой сверху вниз, он вцепился зубами в край воротника своего щегольского пиджака. Изо рта у него пошла пена, глаза закатились, лицо свела ужасная судорога, и через мгновение обмякшее тело бессильно повисло на связывающих его со стулом веревках.

— Готов! — констатировал бросившийся к нему Серега, разглядывая надкусанный Мосей край воротничка.

— Цианид? — деловито поинтересовался выглянувший из-за его плеча Ермаков.

— Он самый! — кивнул Колесов в знак согласия.

— Вот гад! — возмущенно размахивая руками, бегал по комнате раздосадованный до крайности Леня. — Вот скотина-то-о-о! Ведь ушел, ушел сволочь, из-под носа ушел, как лохов развел, тварь. Где теперь чего копать?

Он остановился перед Шкуркиным, сказал угрожающе, ткнув его в грудь пальцем:

— Ну ниче! Ты у меня, падла, в отделе все скажешь! Чего знаешь и чего не знаешь, все вспомнишь, мразь! Ну-ка, заткните ему пасть, чтоб тоже не сожрал чего! Второго подождем. Может, повезет, не облажаемся!

Шкуркину заткнули рот снятым с доцента галстуком. Золотой аптекмановский «ролекс» незаметно перекочевал в карман к озабоченно крутившемуся вокруг коченеющего трупа Саньку. Притащив из кладовки флягу с самогоном, спиртчекисты сели за стол, поджидая второго курьера.

Ждали весь вечер и всю ночь до утра. Никто так и не постучался в дверь профессорской квартиры. Никого не дождавшись, Ермаков с подручными отправился к себе в отдел, прихватив с собой кое-что из антиквариата, две оставшиеся фляги первача, самогонный аппарат и Шкуркина, в отношении которого он возбудил дело по обвинению в незаконном производстве и сбыте алкогольной продукции. Так как в квартире профессора не было обнаружено ни грамма наркотиков и задержать его по линии ОБНОНа не представлялось возможным, а отпускать под подписку, после того как выявилась его связь с антиалкогольным подпольем, не хотелось, то пришлось арестовать его как спекулянта. Скрепя сердце Скипидаров передал задержанного коллегам из запойного отдела и остался дожидаться обещанного Шиловым грузовика для вывоза описанного профессорского имущества.

***

Ночью Шкуркин сбежал из КПЗ Губспиртчека: перегрыз оконную решетку своими вставными титановыми мостами с алмазным напылением и, спустившись со второго этажа на сплетенной из распущенных шерстяных носочков веревке, растворился в предрассветной промозглой мгле.

Еще через день пронырливые скипидаровские наркоманы обнаружили на окружном тмутараканьском шоссе лежащий в канаве обезглавленный труп. В нагрудный карман надетой на труп рубашки была вложена заверенная печатью наркодиспансера справка, данная гражданину Какашкину, в том, что он действительно является умершим от передозировки известным в городе под кличкой Лысый вором в законе. Кто-то явно заметал следы.

Узнавший об инциденте Шилов пришел в ярость — он требовал немедленно исправить допущенные грубые ошибки и любой ценой найти пытающихся уйти от правосудия преступников.

Отложив все остальные дела, Чопик с сотрудниками своего отдела вплотную занялся разработкой контрреволюционного подполья.

Прежде всего проверили весь персонал местного наркодиспансера. Доступ к хранившимся в регистратуре печатям и бланкам мог иметь любой сотрудник больницы, весь персонал которой при прежнем режиме состоял либо в Обществе трезвости, либо в партии «Трезвая Пруссия».

Казалось, невозможно среди десятков людей вычислить причастных к убийству Лысого подпольщиков. Но приехавший в диспансер Сергей решил познакомиться со всеми врачами и взять на заметку самых подозрительных из них.

Расположившись в кабинете заведующего со списком в руках, он принялся вызывать их по одному на собеседование. В конце концов пытливый следователь был вознагражден за свое упорство.

Дойдя уже до середины списка, он попросил позвать значившегося под номером двадцать один доктора Вассермана.

— А вы знаете, его нет, — пояснил заведующий, протирая платочком покрывшийся от волнения испариной лысый череп.

— А где он? — поинтересовался Колесов.

— А вы знаете, у него такое горе! Умер его друг, доцент Аптекман, они вместе учились в академии, он сегодня отпросился, чтобы побывать на похоронах.

— Как-как? — чуть не выронив из рук листок с фамилиями, переспросил следак.

— Доцент Аптекман. Моисей Соломонович. Вы, может быть, слышали, очень способный молодой человек. Талант. Медицинское светило. Подавал большие надежды и вдруг такая досадная неожиданность! — заведующий с сожалением развел руками. — Казус-межглазус, как у нас говорят.

— Ясно! — стараясь скрыть охватившее его волнение, процедил сквозь зубы политрук. — Тогда давайте следующего. — Док-си-ци-кли… цикли…

— Доксициклинов Вениамин Федорович, — услужливо подсказал заведующий.

— Да-да, Доксициклинов! — закивал запойщик. — Зовите!..

Покончив с опросом медперсонала наркодиспансера, Сергей первым делом навел справки о докторе Вассермане. Кроме дружбы с покойным Аптекманом за ним числился еще ряд любопытных эпизодов. В частности, он был в отгуле в день убийства Лысого, а один из соседей по дому показал, что видел его возвращавшимся с рыбалки в то утро, когда диверсанты взорвали спиртопровод, снабжавший спиртом окружной военный госпиталь. Совпадение тем более подозрительное, что посреди лета удочки у Вассермана были зимние, а сам он терпеть не мог рыбалку, ни зимнюю, ни летнюю. Наконец, доктор любил кутить по ресторанам и нюхать грязные женские трусы, чего не мог бы позволить себе, живя на зарплату рядового врача-нарколога. Несомненно, он имел дополнительный источник доходов. Кто прикармливал Вассермана, наркомафия или пресловутый ФАК, — этого Сергей не знал.

Впрочем, вскоре он получил дополнительную информацию по волновавшему его вопросу. Экспертиза установила, что изъятые на квартире у Шкуркина экземпляры газеты «Пьянству бой!» напечатаны на ризографе, принадлежащем типографии медакадемии. Посетившие типографию Чопик и Санек выяснили, что ризограф был похищен из нее несколько месяцев назад и с тех пор числился в розыске. Одновременно следствие установило, что незадолго до ограбления типографии не слывший заядлым автолюбителем и никогда не имевший своего автомобиля Аптекман арендовал кирпичный бокс в гаражном кооперативе и с тех пор все вечера проводил там, занимаясь, по его словам, какими-то химическими опытами. Ермаков скрытно провел в гараже обыск. В боксе он обнаружил похищенный ризограф, необходимое для набора и верстки газет компьютерное оборудование и тысячи экземпляров свежего номера «Пьянству бой!», столичного еженедельника «Трезвость — норма жизни», журнала «Здоровый дух», а также пропагандистский листок «Трезвой Пруссии».

За гаражом было установлено круглосуточное наблюдение. Через два дня посреди ночи к гаражу подъехал фургон без номерных знаков. Два подозрительного вида небритых мужичка взломали двери бокса и погрузили все его содержимое к себе в машину. Проследившие за ночными визитерами спиртчекисты доложили Чопику, что фургон доставил свой груз на одну из дач расположенного на южной окраине города СОТа «Наливочка». Затем порожняк проследовал на оптовый склад фирмы «МедСпиртСервис», где и припарковался.

Стали искать хозяина дачи. Им оказался ведущий врач-терапевт городской детской травматологии Педофилов, друг нарколога Вассермана. Вскоре на даче появился и сам Вассерман. Круг замкнулся. Дальнейшие события развивались стремительно. Тмутараканьск вновь заполонили контрреволюционная печатная продукция и дешевый паленый героин. Наблюдавшие за преступниками сотрудники запойного отдела и ОБНОНа без особого труда установили схему, по которой действовали враги спивающегося народа.

Вассерман печатал на даче листовки. Работники принадлежащей жене Педофилова фирмы «МедСпиртСервис» забирали готовый тираж и развозили его по городским медицинскимди учебным заведениям, организациям и учреждениям под видом обычных почтовых бандеролей с корреспонденцией. Получавшие литературу люди оказались руководителями подпольных диверсионно-вредительских групп; от них для распространения среди населения она попадала к рядовым членам пятерок и работавшим под видом почтальонов агентов ФАКа.