Чтение онлайн

Пешком дошли до самого Таганрога. Шли как бомжи: побирались, шабашили по деревням. Если где хохлов или американцев увидим — у дороги встанем и флажками ихними машем: «Вау! Американ! Хэлло!» Те улыбаются, довольные, сигаретами угощают-нравится им. В Таганроге хохлы полицаи на улице нас подловили, остановили для проверки: кто такие? откудова? документы давай! А у нас нет ничего — одни справки из КВД, и те без печатей. Построили нас у стеночки и давай шмонать. Нашли у кореша моего бескозырку за пазухой (мы стволы, ремни, клеша и бушлаты, когда за Днепр ушли, все побросали, а бескозырки с собой взяли — моряку без бескозырки никак!). Увидели они это, аж заколотило их: «А, вы, суки краснопузые, — кричат, — Черноморский флот?! Вот мы вас!» И в зубы нам. Мы бежать, они нас вдогонку и перекрестили разок-другой. Одного братана на месте положили, другой у меня на руках от диареи помер, когда в садах на окраине прятались

— слив зеленых немытых нажрался с голодухи, дурья башка! Отлежался я, отъелся у колхозников и вперед. До передка уж рукой подать. Пришел в город, меня начальство в штабе знает. Оказали мне доверие

— предспиртчека назначили. Вот, командую теперь!.. Трудновато, конечно, с непривычки. Но ребята реальные все подобрались — молодцы! Твои вон тоже не промах. В общем, бьем контру на внутреннем фронте классовой борьбы, только звон стоит!

Внезапный приступ бешенства жуткой гримасой исказил побагровевшее от волнения лицо предспиртчека. Резко вскочив на ноги, он с силой ударил своими кулачищами по столу и, дико сверкнув налившимися кровью глазами, заорал на весь ресторан:

— А, бляди буржуйские, морды протокольные! Жрете, пьете, смеетесь — кудахчете! Денежки наши пропиваете! А слабо, твари, «на единицу» на ломах с красным черноморским моряком?! Не об заклад, а так, на геройство!..

Испуганно притихший зал уперся в могучую Федину фигуру сотней пар настороженных, заплывших жиром свинячьих глазок.

— Что притихли, сволочи? — гаркнул Шилов, срывая со стола скатерть. — Всех завалю, контры вонючие! Ух, ща…

Посуда со звоном посыпалась на мраморный плиточный пол; подскочившие к председателю официанты и собутыльники схватили его за руки, повисли на нем, как гончие на разъяренном медведе, мертвой хваткой вцепившись в рукава защитного командирского кителя.

— Федя, не надо! — принялся вкрадчиво урезонивать разбушевавшегося начальника Калян, подталкивая его к выходу. — Люди отдыхают. Зачем портить настроение! Некрасиво!..

— Ладно, отстань! — отмахнулся от него немного успокоившийся матрос, выходя на вымощенный брусчаткой тротуар перед стеклянными блестящими пластиковой белизной ресторанными дверьми. — Потом разберемся, кто кому настроение испортил!

И, вынув из кармана галифе мобилу, сказал, набрав короткий номер:

— Алло! СОБР? А, это ты, Паша?! Слушай, че за дела у вас творятся? Как чего?! По городу контра недобитая косяками шнырит, а вы и в ус не дуете! Тока и можете водку жрать да девок лапать! Я щас в «Сланцев бряк» с братвой заглянул, чуть сам не брякнулся! Полный ресторан шпионов и вредителей! Да, вот и я говорю — непорядок! Почистить надо! Правильно! Вот ты сейчас и почисти! А как же?! Ты у нас самый быстрый, тебе и порядок наводить. Короче, бери своих хлопцев и чтоб через пятнадцать минут на одной ту… души не было. Кого брать? Кого брать! Бери всех, и дело с концом! Все, давай действуй! Об исполнении доложить. Пока!

Он спрятал телефон. Закурил предупредительно поданную Саньком папироску и, сунув руки в карманы, не спеша пошел через улицу качающейся матросской походкой.

— Пошли, братва. У меня посидим! А тут ща без нас разберутся. Трое суток в обезьяннике — не огорчение в жизни! Верно я говорю?

— Верно! — поддакнул зашедший сбоку Калян. — Слышь, Федя, а как с комиссией-то быть? Не берут мочу на анализ, и все. Врач, говорят, у нас в спиртизоляторе парится. Хренов его фамилия. Может, это, того, выпустим его пока, чтоб проверил все да бумажки выписал. А то у меня моча скиснет — неделю уже в шкафу стоит.

— Посмотрим! — сухо процедил сквозь зубы Шилов и, не оглядываясь на семенивших следом корешей, скомандовал: — Саня, давай дуй на склад! Гулять так гулять! Вещдоков еще полно! Бери получше: конинки там, шампурика! Икры не забудь!

— Понял! Лечу — одна нога здесь, другая там! — ответил ловкий порученец и пулей помчался исполнять ответственное спецзадание. Поддатая братва проводила его теплыми, полными трепетной надежды взглядами и полезла занимать места в поджидавшем у обочины Чопиковом «запорожце».

***

Вечером того же дня завлабораторией Тмутараканьской ЦКБ Хренов вернулся домой, отпущенный из чековского спиртизолятора «за недостатком улик». На следующее утро он появился на работе, и к обеду успешно прошедшие медкомиссию Калян, Саня, Серый и Жирабас были официально оформлены на работу в Губспиртчека, получили табельные граненые стаканы и алюминиевые чекистские жетоны с указанием фамилии, должности и группы спирта.

Назначенный начальником запойного отдела Ермаков сразу же развернул бурную деятельность по выявлению и ликвидации местного буржуазно-демократического антиалкогольного подполья.

В течение первой недели руководимые им работники отдела при поддержке приданных сотрудников спиртолитического отряда быстрого реагирования провели три десятка облав и полторы сотни обысков по всему городу; выявили и закрыли восемнадцать подпольных миниспиртзаводов, десять складов левого технаря, двадцать пять воровских малин, не прошедших гослицензирование наркоманских притонов, публичных домов и китайских ресторанчиков; разоблачили и обезвредили несколько сотен спиртспекулянтов-наркодилеров, дезертиров-килеров, лиц буржуйской национальности и нелегальных мигрантов, агентов Федеральной службы спиртразведки, диверсантов и вредителей; изъяли несколько сотен тонн самопального спирта, десятки спиртовозов и контейнеров с левым героином, анаболическими стероидами, сотни телевизоров, музыкальных центров, компьютеров, валюту, тысячи каратов бриллиантов, килограммы золота и платины, индийского крокодила на цепочке, двух среднеазиатских кобр, десяток ломаных газовых ключей, полсотни охотничьих ружей, ящик патронов к «воздушкам» из тира Спиртавиахима; спасли бессчетное количество разбросанных по всем паркам, скверам, чердакам и подвалам умиравших от алкогольной интоксикации тмутараканьских бичей и алкоголиков. Последних по мере обнаружения немедленно доставляли в городские спиртлечебницы, где большинству из них удалось спасти жизнь и здоровье благодаря своевременно проведенной усиленной спиртотерапии.

Этот факт был особо отмечен в объявленной доблестным спиртчекистам от лица высокого столичного начальства и командования фронтом благодарности. Не остались без внимания руководства смекалка и изобретательность, проявленные чекистами в деле улучшения технической оснащенности задействованных в операции местных спецподразделений.

Так, например, по предложению Чопика, для повышения мобильности выезжающей на задания Серегиной опергруппы переданный им в запойный отдел лимонадовский запор был переоборудован в десантно-штурмовой бронеавтомобиль. С ушастого ветерана украинских дорог сняли дверцы, обшили его броневыми листами дюймовой толщины, установили двигатель от гоночного «феррари» и приварили вместо переднего бампера некое подобие клиновидного бульдозерного ножа. На крыше водрузили башню с вращающимся по кругу крупнокалиберным пулеметом. В башню посадили Серегу — единственного в команде обладателя значка «Губановский стрелок», а старый шоферюга Калян очутился за баранкой.

Быстро передвигаясь по городу на своем штурмовике, мобильные спиртчекисты внезапно появлялись в самых неожиданных местах; строча по сторонам из пулемета, они на ходу выскакивали из машины, врывались в дома и, круша все на своем пути, быстро и безжалостно расправлялись с ошеломленными спекулянтами, сутенерами, самогонщиками и диверсантами. Вскоре подобные десантно-штурмовые запоры появились во всех спиртчековских опергруппах. Облавы стали регулярными, проводились теперь по единому плану и при тесном взаимодействии всех подразделений. Это дало замечательные результаты: в кратчайшие сроки город почти полностью был очищен от антиалкогольной контрреволюционной сволочи, и лишь немногие, самые хитрые и коварные агенты врага, сумели избежать ареста, уйдя в глубокое подполье, ликвидация которого была поручена Ермакову и его шустрым подручным.

В штабе фронта давно уже имелась информация о действующей в городе широко разветвленной, сильно законспирированной, руководимой из столицы Федеральным антиалкогольным комитетом (сокращенно — ФАК) разведывательно-диверсионной организации. Известно было, что в состав ее входит самый разнообразный контрреволюционный элемент: обиженные советской властью врачи-наркологи и психиатры, бывшие работники медвытрезвителя, активисты закрытых декретом СРКО обществ трезвости, оказавшиеся не у дел сотрудники повсеместно распущенного в совдепии ФАКа, значительное число профессоров и помешанных на здоровом образе жизни педагогических работников, а также спиртспекулянтов и наркодилеров.