Чтение онлайн

— Я буду отвечать на ваши вопросы только в присутствии моего адвоката! — взвизгнул Шкуркин, брызгая слюной себе на колени. — Я требую прекратить это безобразие. В противном случае у вас будут большие неприятности.

— Я твой адвокат, говнюк ванявый! — объяснил слюнтяю подскочивший к нему Санек и ткнул его в живот кастетом. — Что-то ты, чмошник старый, много болтаешь! Не, Леня, дай я с ним сам побазарю! Моментом все выложит!

— Слушай, ты, урод, — бросил через плечо стоявший спиной к Шкуркину, занятый описью подлежащего конфискации профессорского имущества Чопик, — я начальник запойного отдела Губчека. Знаешь, что это такое? На кухне у тебя самогонный аппарат; в кладовке восемь сорокалитровых фляг с первачом. Понимаешь, что в этой связи ты до сих пор еще не умер по одной-единственной причине? К тебе имеется несколько простых вопросов. Если ты не будешь ломаться и дашь на них несколько простых исчерпывающих ответов, то очень может быть, что мне не придется писать рапорт о твоей трагической безвременной кончине при попытке к бегству. Понял?!

— Ну что вы, ребята! — успокоил разнервничавшихся коллег Скипидаров. — Не надо пугать дедушку. У него больное сердце, ему нельзя волноваться. Есть более простой и, главное, приятный способ развязать человеку язык. У меня тут совершенно случайно завалялась, — порывшись в куртке, он вынул из кармана ампулу с морфием, — щас дедушка сам все расскажет! Немного терпения, товарищи! Будьте вежливы и внимательны к клиенту, и клиент к вам потянется.

Сломав головку ампулы, он быстро набрал в шприц ее содержимое и перетянул жгутом руку дрожащего от страха профессора выше локтя.

— Ну, профессор! Не дрожите так! — ласково улыбаясь проговорил начальник ОБНОНа, легким нажатием поршня выпуская из иглы остатки воздуха. — Вы же врач! Это простая внутривенная инъекция. Вы таких тысячи переделали за всю-то жизнь! Кстати, шприц бэ-у, специально для такого случая одолжил у одного знакомого больного СПИДом наркомана. Ну же, веселее, Антон Палыч! Еще чуть-чуть — и из сраного интеллигентишки, не приспособленного к жизни тухлого мечтателя и вредного для общества спиртвредителя, вы превратитесь в самого простого и замечательного человека на свете — наркомана-спидозника, представителя многомиллионого класса торчков — двигателей пролетарской революции и научно-технического прогресса!

Продолжая улыбаться, он приблизился к заерзавшему на стуле, побледневшему и вспотевшему от ужаса подследственному.

— Так, поработаем кулачком, профессор!

— Нет. Нет. Не надо! — благим матом заорал напуганный до смерти бедолага. — Я вас умоляю! Я все расскажу! Все! Что вы хотите услышать?

— Вот! — удовлетворенно крякнул Скипидаров, ласково похлопывая профессора по щеке и отходя на несколько шагов назад, чтобы не вляпаться в образовавшуюся под стулом пахучую желтую лужицу. — Я же сказал, не нужно никого убивать. Можно договориться по-хорошему Итак, я слушаю. Кто и с какой целью снабжает вас героином?

— Я знаю только курьера, — глотая слезы, затараторил Шкуркин, — он приходит раз в неделю, приносит пакет, оставляет его. Все. Меня познакомил с ним Аптекман. Это человек мафии. Аптекман говорит, что героин ему поставляет вор в законе по кличке Лысый. Он просто курьер. Больше я ничего не знаю. Спросите у Моей — я не хотел, но он сказал, что так надо. Я делал это по его просьбе.

— Так! — кивнул головой Скипидаров. — А какую роль играет во всем этом деле Мося Аптекман?

— Не знаю! — ответил Шкуркин, впиваясь в следователя умоляющим взглядом.

— Странно, — вслух рассуждал Леонид, расхаживая взад и вперед по комнате. — Сами вы на Лысого не выходили. Он к вам клинья не подбивал. И вдруг Мося Аптекман приводит к вам человека и говорит, что теперь он станет приносить вам героин. Причем делать это он будет совершенно бесплатно. И вы в свою очередь будете бесплатно распространять его дальше по цепочке?

И вы, врач, ученый, принципиальный противник пьянства и наркомании, так спокойно на это соглашаетесь. И распространяете! И, при вашей любви к деньгам, совершенно бескорыстно! И ваши подручные даже не пытаются подзаработать на дармовом ширеве! С чего бы это, а? Откуда такое беспрекословное подчинение указаниям какого-то там доцента? Откуда у доцентишки столько бесплатного ширева? Лысый ведь не альтруист, даром у него и снега зимой не выпросишь? Сдается мне, Антон Палыч, вы знаете больше. Чего-то вы все-таки не договариваете?

— Да че с ним, гадом, вошкаться! — решительно оборвал Леню Санек и, подойдя сзади к готовому грохнуться в обморок медику, профессиональным движением руки накинул ему на шею сделанную из шнурка шкуркинского ботинка удавочку.

— Ща, падла, все скажет!

В дверь позвонили.

— По местам! — шепотом скомандовал Скипидаров. Оставив с задержанным Санька и Жирабаса, чекисты на цыпочках пробрались в прихожую.

— Кто? — глухо кашлянув, спросил Леонид, глядя в дверной глазок.

— Антон Палыч! Откройте! Это я, Мося! Принес посылку от дяди Бори! — раздался из-за двери тихий картавый голос.

Сделав Чопику знак рукой, обноновец щелкнул задвижкой замка…

Мося Аптекман оказался очень шустрым молодым человеком. Несколько минут понадобилось четырем здоровым мужикам, чтобы уломать щуплого на вид, длинного как жердь, очкастенького прыщавого медика и надеть на него наручники.

— Ну что ж, почти все в сборе, — потирая искусанные доцентом ладони, резюмировал Скипидаров, вынимая из отнятого у Аптекмана целлофанового пакета пухлую, обернутую серой вощеной бумагой, обвязанную бечевкой бандероль.

— Желаете сделать чистосердечное признание, гражданин доцент, прежде чем мы вскроем вашу посылочку? Этим вы сильно облегчите свои страдания в процессе предстоящего дознания.

Опустив черную, кудрявую, с большим с горбинкой носом голову, привязанный к стулу Мося мрачно молчал.

— Не хочешь, не надо! — скривился Леня, вынимая из кармана брюк складной перочинный ножик. — Поплачешь еще у меня!

Раскрыв нож, ткнул им в середину выложенной на стол бандероли. Лезвие уперлось во что-то плотное и упругое и, отпружинив, отскочило назад.

— У! Черт! — выругался он и, разрезав бечевку, принялся разматывать обертку.

Когда эта процедура была закончена, на столе вместо пакета с героином оказалась аккуратная стопка газет.

— Это что еще такое? — удивленно вскинул брови на полумертвого от страха Аптекмана совершенно растерявшийся обноновец. — Нет, я не понял, а герыч где?!

Доцент еще ниже наклонил свою кудрявую голову и продолжал молчать.

— Нет, ты че, в натуре оборзел, козел? — заорал на него посеревший от злости Ленек. — Это что за фигня? Что это значит?

— Это значит, что господин Аптекман не простой наркоделец, а птица более высокого полета! — пояснил подошедший к столу Сергей. — Это, — он взял в руки белоснежный, терпко пахнущий свежей типографской краской листок, — насколько я понимаю, газета? Название ее — «Пьянству бой!». Кто-нибудь знает, что это за газета? Правильно! Печатный орган тмутараканьской подпольной антиалкогольной организации. И судя по всему, господин Аптекман имеет к ее изданию и распространению самое непосредственное отношение. Тут уже не уголовщиной, а политикой попахивает!