Чтение онлайн

Протискиваюсь под крышу, стараюсь унять дрожь во всем теле, инстинктивно растирая озябшую кожу. Сердце стучит где-то в горле. Отодвигаю занавеску на входе, ожидая увидеть спящего Августа, но в нашем гнездышке пусто. Плед скомкан, подушки разбросаны по полу.

— Август?

— Я тут. — Соблазнительный голос раздается откуда-то сверху.

Задираю голову. Он стоит на стремянке прямо под самым коньком крыши. В одной руке у него раскрытый перочинный нож, другой он держится за балку. А на старой, потрескавшейся древесине, рядом с выцветшей надписью «Фиса + Д.= навсегда», теперь можно различить еще одно художество: геометрическое сердце, а внутри знаки — «В+?».

У меня перехватывает дыхание. Чувствую, как по щекам разливается густой румянец, будто я снова оголилась на публике.

— Ты что это удумал? — фраза срывается с моих уст нелепо и восторженно.

— Сможешь разгадать ребус?

— «Вера» плюс «бесконечность»? — вопрошаю саркастично. — Ты что, решил актуализировать к взысканию сумму, которую я задолжала вам за стационар на дому? Бесконечную сумму?

Август прыскает со смеху, его колени подгибаются, и он упирается лбом в балку, чтобы удержать равновесие. Ощущаю, как у самой уголки губ непроизвольно ползут вверх — радостно, что мое чувство юмора ему так откликается.

— Это не «бесконечность». Это немного покосившаяся «восемь», — чуть разочарованно поясняет он. — Ну, типа «август», восьмой месяц.

Я невольно улыбаюсь — мне льстит подобное проявление тепла. Мгновение спустя ловлю себя на том, что дала слабину, и надеваю безразличную маску. Мои глаза преувеличенно закатываются.

Он крутит ножик в пальцах, ловко складывает и начинает спускаться. Движения кажутся скованными, будто даются через силу. Вместо того, чтобы спрыгнуть с последней ступеньки, как это сделал бы любой повеса на его месте, Август осторожно ступает на пол, его лицо на мгновение искажает гримаса боли. Слышу глубокий вдох, губы плотно сжимаются, а ладонь осторожно ложится на живот, точно он проверяет, на месте ли внутренности.

«Ты про лекарства не забыл?» — эхом всплывает в голове голос Аллы, и кусочки пазла, затерявшиеся в пучине моего собственного недомогания, начинают складываться в тревожную картину: слова бабы Нины про то, что он держался за ребра и про кровь под носом, эта неестественная скованность в движениях, тугая повязка, проступающая из-под футболки. Кто-то бил его в тот вечер… Жестко и изощренно.

— Что за бинты на тебе? — выпаливаю внезапно даже для себя. Голос звучит тревожнее, чем я планировала. — И о каких препаратах говорила твоя мама? Август, ты в порядке?

— А разве не видно? — Он подходит так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. Чердак пахнет деревом, дождем и чем-то неуловимо приятным. — Вот, застолбил нам место в истории. Теперь мы тут навсегда.

— Не переводи тему. А это, — я тычу пальцем в свежую «наскальную живопись» и пытаюсь сделать строгий вид, — вообще вандализм.

— Это летопись, — поправляет он. Его пальцы осторожно касаются моей щеки. — Через сто лет кто-нибудь найдет надпись и будет гадать, кто же такие были «В» и «восемь» и как сложилась их судьба.

Я поднимаю на него взгляд. Луч проектора выхватывает из полумрака красивое лицо — почему-то серьезное, без тени насмешки. В его зрачках мерцает призрачное сияние киноаппарата. Все мое тело обмякает, и я поддаюсь сладкой слабости в коленях. Смотрю на него и в который раз тону в этом бездонном, игривом омуте.

Его рука скользит по моему плечу, пальцы вплетаются в волосы. Он притягивает меня к себе, но не настырно, дает шанс возмутиться, отпрянуть. Однако мое тело отвечает тихим согласием, и я доверчиво делаю последний шаг.

Второй поцелуй напоминает падение в чарующую пучину. Земля уходит из-под ног, а мир сужается до точки соприкосновения наших губ. Он не спешит, легко ласкает меня языком и, едва касаясь, гладит по спине. В висках стучит, а в ушах все еще стоит звон разбитого хрустального бокала.

Кажется, этот поцелуй длится вечность, у меня кружится голова, и я отстраняюсь, чтобы глотнуть воздуха, а на его губах начинает играть та самая лукавая улыбка, от которой у меня сердце трепещет в груди.

— Вера! Ты тут жива вообще? Скрючилась за компом своим. Сидишь весь день безвылазно! — В дверь влетает Дашка, вся на позитиве, словно перезарядила где-то свои солнечные батарейки. — Бежим скорее в «Девятый», а то упрут все слойки по скидке!

Она уже натягивает потертую джинсовую куртку поверх мужской футболки с принтом какой-то забытой группы. Ее рыжие кудри сегодня собраны в небрежный хвост, из которого вот-вот вырвется на свободу половина пружинок.

— Даш, может, ну их? — осторожничаю я.

Не люблю покидать наше логово. Выбираться на улицу я стараюсь по минимуму, поэтому-то и держусь за удаленную работу.

— Сегодня пятница, народ уже потихоньку начинает «гулять», — пытаюсь припугнуть Дашку местными авторитетами. — Опять эти ребята приезжие будут у магазина тереться.

За окном быстро темнеет, а на асфальте от проливного дождя остается лишь блестящая гладь с масляными разводами.

— Ага, счаз! Из-за каких-то удотов оставляешь меня без углеводов? — неумело плетет она рифму, выскакивает в коридор и напяливает каблуки. Иногда мне кажется, что она носит их исключительно с целью использования в качестве оружия. — Давай, пошевеливайся, булочки за полцены сами себя не съедят!

Ее глаза горят азартом полуночной охоты за скидками, а энтузиазм заражает.

— Ладно, ладно, — сдаюсь я. — Только быстренько.

Воздух, еще недавно густой и обжигающий, теперь ласково холодит кожу, а с тротуара поднимается умиротворяющий запах мокрого асфальта — недавний ливень сумел-таки присмирить разошедшийся за несколько дней летний зной. Поселок праздно оживлен, пятница у нас официально приравнивается к всенародному гулянью: из открытых окон машин гремит музыка, из частных дворов доносится запах жареного мяса и раскатистое мужское гоготание. Мы идем быстрым шагом — до закрытия магазина всего полчаса, — и я невольно тушуюсь, стараясь не привлекать лишнего внимания.

— Расслабься, — шепчет Дашка, ловко маневрируя между лужами. — Сегодня мы просто две дамы, спешащие за булками. Никто нас не тронет, я тебе обещаю.

У железнодорожной станции на самом краю поселка располагается магазин, который местные величают «Девятым». Это «погоняло» претит не только налоговым документам, в которых указано иное название, но и выцветшей вывеске с надписью: ЗАО «Высшая Лига». Поговаривают, будто «Высшая Лига» — это не просто фирма, а целый клуб элитных предпринимателей. Двадцать с лишним лет назад, скуки ради, они заключили пари: договорились купить по захудалой лавке в разных уголках Подмосковья, а на депозитный счет в банке скинули по баснословному кушу. Условия состязания были просты: чья торговая точка вытеснит конкурентов и останется на плаву, тот владелец и обналичит солидный гонорар вместе с подросшими, точно на дрожжах, процентами!