Чтение онлайн

— Раз выбросил, значит выбросил. Я подарю тебе кое-что получше.

С этими словами она вынула из рукава сплетённый ею амулет на долголетие и аккуратно завязала его на запястье Нин Иня. Его кожа была холодной и бледной, а пёстрые нити амулета выделялись на этом фоне особенно ярко.

Нин Инь опустил ресницы и, не сводя взгляда с её тонких, ловких пальцев, негромко спросил:

— Ты сама его сплела?

Юй Линси кивнула и без колебаний ответила:

— Ты ведь сам сказал мне вчера подумать хорошенько. Вот пока плела, я и подумала.

Она сосредоточенно завязывала узел, стараясь сделать его ровным.

— В поместье вчера было тихо, ничего особенного не происходило. Только вот служанки и слуги, делать им было нечего, начали судачить о моей свадьбе. Пришлось их приструнить…

Его рука, лежавшая на столе, слегка напряглась.

Юй Линси не упустила этот жест, но сделала вид, что ничего не заметила.

— В ближайшее время я не собираюсь выходить замуж. А может, и вообще никогда. Других мужчин мне любить не хочется. Между мной и вторым господином Сюэ — только дружба, мы росли вместе, не более.

Его пальцы, скользившие по столу, замерли. Затем он лениво постучал ими по поверхности — мерно, не торопясь.

— Зачем ты мне всё это объясняешь?

Нин Инь подпер голову ладонью. Голос его был ровным, но уже не таким холодным, как вчера, в нём даже послышалась лёгкая теплота.

— Разве плохо что-то объяснить? А вдруг кто-то воспримет слухи всерьёз? — Юй Линси сдержала улыбку и взглянула на него. — Готово.

Нин Инь поднял руку и слегка встряхнул запястьем.

Этот амулет на нём — настоящая насмешка над богами. Впрочем, ощущение было… приятным.

— Чересчур пёстро, — усмехнулся он, но в глубине его глаз отразились разноцветные нити, а на губах появилась лёгкая тень улыбки.

— Что бы ты на себя ни надел, всё тебе к лицу, — фыркнула Юй Линси.

Эти слова не были лестью, а лишь голой правдой, подтверждённой опытом двух жизней.

Нин Инь вновь встряхнул кистью, провёл пальцами по узлу и негромко усмехнулся:

— Три дня кормил тебя лекарствами не зря. Твой язык стал ещё слаще.

Юй Линси вспомнила, как именно он заставлял её пить лекарство, и её щёки сразу же запылали.

Пытаясь сменить тему, она прочистила горло и сказала:

— В праздник Дуаньян принято пить вино. В «Вансяньлоу» как раз есть свежая настойка. Попробуй.

Нин Инь, должно быть, был в особенно хорошем настроении, потому что без лишних слов взял кувшин и налил себе вина. Использовал он, разумеется, ту же чашку, из которой только что пила Юй Линси.

— Эй, это же моя…

Она хотела сказать ему, чтобы взял другую, но тут он поднёс чашу к губам, лёгким движением повернул её, отыскал место, где остался слабый след её помады, и именно туда коснулся губами.

Алый отпечаток едва уловимо слился с его бледной кожей. В следующее мгновение он лизнул край чаши, как будто пробовал вкус.

— …чашка, — растерянно закончила Юй Линси.

Глава 44. Острая пища

Когда Нин Инь поднял чашу, амулет на его запястье слегка качнулся, подчёркивая холодную бледность кожи и изящные линии пальцев.

У него была внешность безупречного, отстранённого, словно небожителя, человека, но в этом жесте вдруг появилось нечто… весеннее, тёплое.

Юй Линси подумала, что, возможно, причина в том, что он редко сам что-либо делал. В прошлой жизни он управлял всем с высоты своего положения, а теперь лишь спокойно сидел, позволяя ей самой к нему тянуться — будь то лекарство, противоядие или даже…

— Почему госпожа так пристально на меня смотрит? — Нин Инь медленно провёл губами по краю чаши, стирая едва заметный отпечаток помады. — Всего лишь чаша, разве стоит так переживать?

Юй Линси подозревала, что он делает это нарочно.

— Ну и ладно, — пробормотала она, подперев рукой слегка раскрасневшееся лицо, не желая с ним спорить.

Нин Инь не спеша выпил несколько чашек, прикрыв тёмные, блестящие глаза, наслаждаясь вкусом вина.

Юй Линси, не пившая из-за приёма лекарства, лишь мягко улыбнулась и тихо сказала:

— Если тебя что-то беспокоит, говори прямо. Не держи всё в себе. Разве не утомительно постоянно размышлять, взвешивать, задумываться?

В прошлой жизни Нин Инь был слишком сложным человеком, его трудно было понять, и из-за этого случилось так много недоразумений. В этот раз, пока ещё не поздно, стоило это исправить.

Нин Инь поднял взгляд из-за края чаши, в его глазах отражался тёплый свет вина.

— Ты говоришь это Вэй Ци или Нин Иню?

Этот вопрос был действительно коварным.

Если она скажет, что говорит это Вэй Ци, то для госпожи проявлять такую заботу о слуге было бы странным. А если Нин Иню, то можно было бы подумать, что она заискивает перед ним из-за его титула…

Юй Линси легко взмахнула ресницами, в её взгляде заиграли солнечные блики, а губы изогнулись в мягкой улыбке:

— Какая разница? И тот, и другой — всё равно ты.

Нин Инь усмехнулся.

Похоже, настроение у него и правда было хорошим. Он ещё долго смотрел на неё, не пытаясь разоблачить её уклончивый ответ.

— А ты сам ничего мне не хочешь сказать? — спросила Юй Линси.

В прошлой жизни она столько всего сделала для него — вышивала мешочки с благовониями, платки, даже обувь. И за всё это так и не услышала от него ни одного искреннего «спасибо».

Нин Инь, конечно, сразу понял, к чему она клонит. Его взгляд опустился, задержавшись на узле амулета на запястье.

Затем он чуть улыбнулся и сказал:

— Не переживай, госпожа. Этот браслет я буду хранить у самого сердца.

Он нарочно выделил последние слова. Юй Линси тут же вспомнила, как он однажды обмотал ленту вокруг запястья и носил её так много дней подряд…

Её щёки внезапно запылали. Ну уж нет, до такой степени точно не стоило.

В прошлой жизни она подарила ему столько вещей, но он никогда не придавал им особого значения. Теперь же, кажется, наоборот, ценит их чересчур.

Пока она размышляла, Нин Инь вдруг лениво проговорил: