Чтение онлайн

Когда он не ответил, она поняла, что Нин Иню всё это совершенно неинтересно.

Кажется, завела пустой разговор.

— Кстати…

Она расстегнула небольшой шёлковый мешочек, висевший у пояса, ловко сменив тему:

— Хочешь свадебной сладости?

Мешочек был набит лакомствами — её любимыми сливами с солью и перцем, а также орехами и конфетами, которые подавали на свадьбе.

Нин Инь опустил взгляд. Его глаза задержались на её тонких, белоснежных пальцах, сжимающих небольшой шёлковый мешочек с лакомствами.

Протянув руку, он выбрал засоленную сливу с перцем.

Юй Линси тут же спохватилась — она ведь помнила, что он не переносит острую пищу.

— Подожди! Это острое…

Но было уже поздно.

Нин Инь спокойно бросил сливу в рот и чуть прикусил.

Она смотрела, как его глаза слегка прищурились, а уголки век окрасились тонким румянцем, словно его кто-то только что дразнил или… обидел. Этот едва уловимый оттенок на его бледной коже делал его облик неожиданно ярким, почти чувственным.

Сначала она растерялась, а затем недовольно нахмурилась:

— Вот я же сказала, что это острое! Зачем ты съел?

Нин Инь, смакуя вкус, медленно прожевал и наконец проглотил. В его выражении читалось что-то странное — удовольствие, граничащее с самонаказанием.

Юй Линси сразу поняла, что этот сумасшедший просто нарочно хотел попробовать её любимое лакомство.

Она вздохнула, раздражённо взглянула на него и развернулась, собираясь уйти.

Нин Инь не торопясь пошёл следом.

Спустя несколько мгновений он негромко произнёс:

— Я не согласен с тем, что ты сказала.

Юй Линси остановилась и озадаченно повернулась к нему.

— Что?

Нин Инь говорил лениво, будто обсуждал какую-то незначительную деталь:

— Если тебе что-то дорого, его нужно хранить вечно. Как можно позволить любимому человеку истлеть в холодной земле, стать гнилью и кормом для червей?

Юй Линси поразило его странное рассуждение.

В памяти всплыл её собственный конец в прошлой жизни. Она на мгновение замерла, не находя, что сказать.

Нин Инь вдруг негромко цокнул языком, словно представлял нечто прекрасное:

— Если нельзя умереть вместе, тогда её тело нужно заморозить и спрятать глубоко в недрах. — В его голосе звучала почти детская мечтательность: — Даже после смерти она должна оставаться рядом. Видеть её каждый день… Разве это не куда лучше?

Лёгкий ветер прошёл по галерее, поднимая пыль былых воспоминаний.

Юй Линси словно пробило током.

Она смотрела на него с недоверием, не в силах поверить в то, что только что услышала.

Глава 45. Сватовство

Юй Линси вспомнила ледяную постель из своей прошлой жизни.

Она неподвижно смотрела на Нин Иня, её губы чуть приоткрылись, и наконец она задала мучивший её вопрос:

— Человек умирает, свет гаснет, в землю предают для упокоения. Разве не из ненависти запечатывают тело, не позволяя ему покоиться?

На лице Нин Иня мелькнуло презрение — так поступают лишь простые, заурядные люди.

— Того, кого действительно ненавидят, лучше мучить при жизни, так гораздо интереснее. Если не успел — просто отрубить голову, растерзать тело и скормить собакам, — он произнёс самые жестокие слова самым мягким голосом и, усмехнувшись, бросил: — Запечатывать рядом с собой только ради раздражения? Не глупо ли?

Если всё вспомнить детально, то, получается в прошлой жизни действительно было именно так.

Глаза Юй Линси расширились:

— Значит, если ты запечатываешь тело мёртвого человека в тайной комнате… это потому, что не хочешь отпускать?

Нин Инь неспешно проглотил острую мякоть сливы, а по его алым губам и уголкам глаз скользнула некая изысканность.

Его взгляд, казалось, вопрошал: «Разве не стоит запирать то, что идеально служит?»

Эта дерзкая одержимость вполне соответствовала Нин Иню.

В голове Юй Линси вспыхнула абсурдная мысль, но она тут же её отвергла.

Её тело после смерти действительно было запечатано в тайной комнате, но Нин Инь лишь раз пришёл туда в пьяном виде, а после запер вход и запретил даже упоминать о ней.

Не было никакого «видеть каждый день», как он только что сказал. Единственное, в чём она могла быть уверена, — Нин Инь её не ненавидел. Даже если она была сосудом с ядом, предназначенным для его убийства. Просто Линси ещё не успела до конца осознать, где кроется противоречие.

— Испугалась? — негромкий смех прозвучал у самого её уха.

Нин Инь наклонился ближе, вглядываясь в её сложное выражение, и протянул руку к её волосам.

В падающей тени её ресницы дрогнули, она инстинктивно закрыла глаза.

Однако Нин Инь лишь снял прилипший к её причёске лепесток багрянника, легко скользнув подушечками пальцев по его гладкой поверхности, и спокойно произнёс:

— Чего бояться? Я больше всего не люблю хлопоты. Ту, ради кого я бы действительно стал так стараться, пока ещё не встретил.

Его голос звучал медленно и глубоко, оставляя в воздухе намёк.

Юй Линси открыла глаза и, глядя в его тёмные, озарённые светом глаза, твёрдо сказала:

— Я не боюсь, Нин Инь.

Она назвала его по имени. Когда это имя слетело с её губ, в нём слышалась мягкость, преодолевающая время и смерть.

Нин Инь долго смотрел на неё, а затем чуть шевельнул уголками губ и снова поднял руку.

Однако теперь его длинная, сильная ладонь мягко легла ей на голову — словно он гладил кошку.

* * *

Вернувшись в свою комнату, Юй Линси села на ложе, застеленное нефритовой циновкой, и посмотрела на красный лаковый держатель для кистей, где покоилась кисть с чёрным, пропитанным чернилами наконечником, украшенная резной сливой.

Через некоторое время она несмело коснулась груди, где гулко билось сердце. Там было тепло и чувствовалось лёгкое, тянущее ощущение.

* * *

Луна достигла зенита, в комнате не горел свет.