Чтение онлайн

— Суэй Суэй!

Госпожа Юй быстро вышла к ней навстречу. В её взгляде было больше тревоги, чем упрёка.

— Где ты была, дитя? — Она схватила дочь за руку и, нахмурившись, приложила ладонь ко лбу Юй Линси. — Почему ты такая горячая?

— Со мной всё в порядке, — тихо ответила Юй Линси и сжала руку матери. — Только что я услышала… что с двоюродной сестрой что-то случилось?

Госпожа Юй заметно замялась, тяжело вздохнула, но не ответила.

Зато Юй Синьи решительно схватила сестру за запястье и увела в сторону, где никто не мог их подслушать.

— Чжао Юймин застали с принцем в молитвенной комнате! — Она сжала зубы. — И не просто застали… всё произошло прямо перед статуей Будды!

Юй Линси почувствовала, как остатки гнева, кипевшего в ней, угасли.

Какая… быстрая расплата.

И тут её осенило.

Нин Инь…

Он прибыл её спасать, уже будучи в одежде евнуха.

То есть до того, как он отправился за ней, то уже был в дворце принцессы Дэян.

Неужели…

Резко развернувшись, она стала осматривать толпу, надеясь найти его.

Но среди карет и слуг больше не было заметно юного воина в одежде евнуха.

— Что ты ищешь? —

Юй Синьи щёлкнула пальцами перед лицом сестры и нахмурилась.

— Ты вообще понимаешь, что исчезла на целый час?! Ты хоть представляешь, что я пережила?

Юй Линси опустила взгляд.

Слишком многое произошло за столь короткий промежуток времени, и объяснять это в двух словах не имело смысла.

— Сестра, — тихо сказала она, — я расскажу всё, но не здесь. Нам нужно вернуться.

Тем временем во дворце Куньнин.

Всюду царила мрачная, давящая тишина.

В Куньнине, перед золотой статуей Будды, стояла императрица Фэн в простом одеянии, с распущенными волосами.

Она молча зажигала одну за другой сотни свечей, установленных на бронзовых светильниках в зале.

Тёплый жёлтый свет осветил её спокойное лицо. В этот момент она напоминала саму статую Будды, сидящего в позе лотоса — без радости, без печали.

Во всём государстве Да Вэй было известно, что императрица Фэн — женщина, преданная посту и молитвам, не причиняющая вреда даже муравью. Именно поэтому она всегда была близка с принцессой Дэян, столь же глубоко верующей, и благодаря этой связи ей удалось посадить Нин Тана на престол наследного принца.

— Наследный принц всё ещё на коленях перед Чэндэ-дянь? — спросила она.

— Да, — ответил евнух Цуй Ань, всё так же облачённый в тёмно-красные одежды с нефритовым поясом. Он слегка заслонил пламя свечи рукой, чтобы не задуло ветром, а затем внимательно посмотрел на выражение её лица и продолжил: — Его величество лично ударил наследного принца десять раз, а затем приказал ему встать на колени перед дворцом. По всему видно, что он действительно в гневе.

Император так разгневан, что у него снова обострилась старая болезнь. Он только что принял лекарство и лег, но в его словах несколько раз мелькали воспоминания о других умерших сыновьях…

Цуй Ань слегка прищурился.

— Кажется, его величество испытывает сожаление.

Императрица же, будто не слыша его слов, продолжила зажигать последнюю свечу.

— Говорят, что безрассудство наследного принца на празднике у принцессы Дэян… — Она вдруг замерла и холодно произнесла: — Ты тоже был в этом замешан.

Глаза Цуй Аня слегка сузились, но он быстро опустился на колени и, прижав руки к полу, поспешно заговорил:

— Это было помутнение разума! Я видел, как наследный принц с ума сходит по второй молодой госпоже Юй, день и ночь мечтает о ней, и хотел помочь ему устроить встречу. Кто бы мог подумать, что всё закончится подменой?..

— Опять вторая госпожа Юй… — Императрица Фэн резко поставила свечу, а затем, словно между делом, произнесла: — Насколько я помню, Великий генерал Юй — твой давний знакомый?

Цуй Ань слегка напрягся, но затем быстро понял её намёк.

— Да, ваше величество. Я понял.

— И ещё… — Она спокойно сложила ладони перед статуей Будды. — Раз уж его величество выражает своё разочарование в Тан-эре, выбери среди наложниц Восточного дворца ту, что покорна и сговорчива. И пусть она больше не принимает травы, препятствующие зачатию.

Глаза императрицы Фэн были опущены, а голос звучал спокойно.

— Уже пора, чтобы под моим крылом появился маленький императорский внук.

В этот момент послышался звук разбивающегося фарфора.

Оказалось, что юная служанка, подносившая чай, случайно услышала их разговор и в панике хотела тихо уйти, но в спешке споткнулась и выронила поднос.

— Ваше Высочество, пощадите! — Девушка тут же рухнула на колени, бледная, как бумага.

В этот момент в один из светильников залетело крохотное насекомое и стало судорожно биться о стекло, пытаясь найти выход.

Императрица Фэн спокойно подняла руку, открыла крышку и позволила насекомому улететь.

Она сделала это с такой невозмутимостью, словно не заметила пролитого чая и осколков фарфора на полу.

— Убери здесь, — равнодушно приказала она Цуй Аню.

Тот слегка наклонил голову, молча поднялся и подошёл к служанке.

Раздался приглушённый крик, затем — тяжёлый звук падающего тела.

После этого в зале вновь воцарилась тишина.

Императрица Фэн смиренно сложила ладони, продолжая читать сутру, а её лицо оставалось таким же спокойным и исполненным милосердия.

Сумерки окутали город, а в поместье Юй зажглись фонари.

Юй Линси приняла лекарство и отдохнула долгое время, прежде чем, наконец, почувствовала себя лучше.

Юй Линси принялась мысленно разобрать события прошедшего дня.

Почему Чжао Сюй хотел похитить её?

Как получилось, что наследный принц и Чжао Юймин, два совершенно не связанных между собой человека, оказались вовлечены в столь нелепую ситуацию? Если Чжао Юймин действительно стремилась войти в Восточный дворец, то выбрала для этого на редкость глупый способ.

Она вспомнила, как очнулась в карете и увидела на своей руке пурпурный шелковый шарф Чжао Юймин. Если учесть, что наследный принц тайно пробрался в резиденцию принцессы Дэян, то перед глазами постепенно вырисовывалась возможная правда.

Может ли такое быть, что Чжао Юймин нарочно выдала её за себя, незаметно вывела из княжеского поместья и передала Чжао Сюю, рассчитывая, что тот избавится от неё? Но в итоге принц по ошибке принял за неё саму Чжао Юймин?

Слишком невероятно… Однако кроме этого, у неё не было другого объяснения.